С интересом прочитал на вашем сайте главу из книги Игоря Январева «Староиндийская в исполнении Тиграна Петросяна». Особо обратил внимание на абзац: «…Мне кажется, что тип позиций Модерн-Бенони Петросян чувствовал особенно хорошо – он был ему и по стилю, и по душе. Недаром большие любители этой защиты – Таль и Фишер ни разу не осмелились сыграть ее против Петросяна – риск был слишком велик. Впечатляет не только результат, но и стиль одержанных Петросяном побед – большинство партий было решено уже в дебюте – убедительно, без шансов…».
Поскольку мой учитель, выдающийся шахматист и теоретик Исаак Ефремович Болеславский долгое время был тренером девятого чемпиона мира, я знаком с творчеством Петросяна не только по прессе и нашим поединкам. У меня сложилось впечатление, что Тигран был очень сильным тактиком, однако, отдавая себе отчет в том, что фантазия таких замечательных игроков как Михаил Таль и Леонид Штейн более многогранна, он сознательно ограничивал круг предпочитаемых позиций, стараясь исключить максимальный риск.
(К слову сказать, будучи в течение нескольких лет секундантом Таля, я с сожалением вынужден констатировать, что его сказочная интуиция, которой так опасался Петросян, была беспомощна против потрясающей техники расчета Льва Полугаевского. Я не говорю уже о дебютной подготовке, которую Таль иногда заканчивал в позициях, где Полугаевский только начинал. Особенно это было заметно во время матча претендентов 1980 г., когда в нашу команду в последний момент был включен бывший тренер его соперника Владимир Багиров.)
Для подтверждения моего тезиса приведу две наши партии с Петросяном, когда просчет в варианте заставлял его излишне нервничать.
Тигран Петросян - Альберт Капенгут Шахматная Олимпиада СССР Москва 1972
1.d4Nf62.c4c53.d5e64.Nc3exd55.cxd5d66.Nf3g67.Nd2. Будучи к этому времени четырехкратным чемпионом Белоруссии, я возглавлял команду республики и получил почетную возможность сыграть с экс-чемпионом мира. К этому времени Модерн-Бенони я играл лишь эпизодически, предпочитая защиту Грюнфельда, но на последнем чемпионате СССР, где я попал в десятку, к сожалению, оказался соавтором самой красивой партии. Когда я, ошарашенный, сдался, мой учитель сказал: «Надеюсь, Вы понимаете, что Геллер не придумал ни одного хода за доской!» В итоге я завязал с этим дебютом.
К слову, в то время в Советском Союзе избранное построение называлось Индийская Защита. Главный редактор журнала «Шахматы в СССР» Юрий Авербах объяснял мне, что С.Тартаковер использовал библейское имя брата Иосифа – Бенони, а религиозные термины Главлит не пропускал. Впоследствии мне пришлось назвать мою книгу "Индийская защита".
Когда В.Багиров комментировал ее, то, очевидно, под впечатлением бесконечных публикаций Э.Гуфельдом их партии, у него вырвался крик души: «Представляю, сколько журналов в мире напечатали бы эту партию, если бы черными играл Гуфельд!»
Однако в рассматриваемой партии я предпочел модификацию главной системы.
7...Nbd78.e4Bg79.Be20-010.0-0Qe7. Незадолго до этой встречи, на матче СССР – Югославия (Ереван, 1971 г.), во время прогулки Леонид Штейн раскритиковал мне в пух и прах этот план, в более поздней стадии встречавшийся у Р.Фишера, что я бы объяснил какой-то потаенной ревностью к успехам бывшего в то время в зените славы американца.
Я знал, что мой собеседник всегда был высокого мнения о собственном потенциале (который по-настоящему ему так и не удалось раскрыть!) и вспомнил эпизод с собрания команды «Буревестника», которая выиграла командный чемпионат СССР (Рига, 1968 г.). Мы готовились к матчу с «Авангардом». Глядя на мечущегося по комнате Полугаевского, Василий Васильевич успокаивающе произнес: «Лева, что вы нервничаете, ведь у вас же белые», но что взъерошенный лидер взорвался: «Не могу с ним играть. Вечно Беф ходит между столиков, руки в карманах, нос кверху, то ли он все высчитал, то ли попросту блефует». Вечером он проиграл Штейну очередную партию.
В то время многие, включая самого львовянина, предпочитали развивать ферзя на с7, а ладью на е8, и план активной контригры был связан с прорывами b7-b5 и с5-с4. Позиция ферзя на е7 предполагает выбор между блокадой по черным полям после Nе5 и g6-g5 и более резким f7-f5, иногда черные объединяют оба плана. Кроме того, эту расстановку ферзя можно рассматривать как альтернативу ходу Rе8, попутно в какой-то степени экономя темп. Ведь иногда ладья нужнее на своем месте для подрыва f7-f5. Особенно контрастно это заметно в главном варианте системы фианкетто, когда черные не стесняются вернуть ладью назад. Важное место также принадлежит маршруту коня с f6. Эта тема выходит за рамки Модерн-Бенони. Выбор между двумя конструкциями – кони ходят гуськом, поддерживая, но в то же время дублируя друг друга, или они дополняют друг друга и конь с f6 отправляется на е8, где у него есть альтернатива – на с7, способствуя b7-b5, либо на g7 в случае Be5 или Bd4. Иногда черные начинают с Nе8.
В «Chess Base magazine» #107 я с удивлением прочитал в комментариях турецкого гроссмейстера С.Аталика про этот план: «...is called Kapengut Benoni for some reason».
11.a4b612.Re1Rb8. Казалось бы, незначительная мелочь – черные оттягивают момент хода а6, чтобы иметь возможность после Nd2-c4 разменять коня путем Bа6. Но весь Модерн-Бенони состоит из подобных деталей!
Это конкретный пример того, что «и на солнце бывают пятна», поэтому я не согласен с мнением И.Январева, ибо дебютное сражение черные не проиграли. Однако я предпочел другую комбинацию, как мне тогда казалось, претендующую на перевес, но совершил серьезную ошибку и должен был проиграть.
Тигран был очень расстроен, но когда я имел глупость показать при зрителях выигрыш после 28.Nd3!! (он не видел этого хода), то по-настоящему разозлился. Если раньше при встрече мы мило улыбались и обменивались рукопожатием, то после этого он старался меня не замечать, а в крайнем случае сухо кивал. Но, поскольку мы через 2 года играли вместе за «Спартак», прежние отношения восстановились. Он был настоящий лидер команды. Я вспоминаю, как Тигран мгновенно нашел выигрывающий план с жертвой пешки в моей партии из матча против «Молдовы» на командном чемпионате СССР (Москва, 1974 г.) после того, как я не сумел выиграть!
И надо было мне опять наступить на те же грабли после нашей партии в командном чемпионате «Спартака» (Москва, 1974 г.)!
Альберт Капенгут - Тигран Петросян Командный чемпионат "Спартака" 1974
Мне не нравилась позиция белых, и я затеял легкую тактическую перепалку.
И в этот момент абсолютно неожиданно для меня Т.Петросян предложил ничью, которую я тут же принял и спросил удивленно, а что белым делать после 26...Nc4 с последующим надвижением пешки «b»? Опять это произошло при зрителях, и его неудовлетворенность своим решением, спровоцированным незапланированной тактикой, снова вылилась на меня.
К слову, в соперничестве первых досок мне удалось его обогнать, но на публикацию результатов было наложено табу, и лишь несколько лет назад я получил запрос из «New in Chess» с просьбой сообщить детали этого турнира.
Спустя несколько лет мы вновь защищали цвета «Спартака» на очередном Кубке СССР (Орджоникидзе, 1978 г.). Как-то Тигран пригласил меня прогуляться перед партией и, как всегда, мы говорили обо всем и ни о чем. Нас увидел А.Суэтин и захотел присоединиться. Мы много лет вместе играли за команду БССР; когда-то в 14-летнем возрасте я даже занимался у него; много мне рассказывал о нем И.Е. В частности, Болеславский хотел уклониться от участия в матче 1969 г. с Б.Спасским и рекомендовал Суэтина в секунданты, однако Тигран предпочел иметь обоих и пробил для того квартиру в Москве.
Я не знаю, что произошло между ними ко времени прогулки, но к моему удивлению, Петросян был с ним демонстративно холоден, если не сказать больше, а Суэтин из кожи лез, чтобы вернуть благосклонность экс-чемпиона мира, хотя тот его буквально не замечал.
В какой-то момент навстречу нам прошел Р.Холмов и, подчеркнуто игнорируя Суэтина, обменялся с нами рукопожатиями. Петросяна это очень заинтриговало, и впервые за этот час он обратился к бывшему тренеру: «Что это?» Тот, обрадованный обращением, покосился на меня, но решив, что желанный контакт важнее, поведал: «Мы недавно играли в Будапеште, так на банкете он напился и стал кричать, что я – агент КГБ. Представляешь, при американцах!»
Я очень высоко ценил шахматную мудрость Петросяна и рекомендовал 11-летнего Борю Гельфанда в его школу, где тот быстро стал лучшим учеником. Хотя через несколько лет сессии школы прекратились, мы оба на всю жизнь сохранили глубокое уважение к девятому чемпиону мира.
Тилбург, 1990. Автор статьи наблюдает за анализом партии Иванчук - Гельфанд.
понедельник, 21.05.2012
