Pranav V has punched his ticket to the 2027 FIDE Freestyle Chess World Championship 🥳 After 19 weeks of #FreestyleFriday, he comes out on top.
Congratulations, see you at Weissenhaus next year
Отрывки из интервью Яна Бюттнера с Диной Беленькой
Как появилась идея Freestyle Chess
Да, у меня всегда примерно так: если я в чём-то убеждён, причём это даже не обязательно должна быть моя собственная идея — как в данном случае идея принадлежала Магнусу Карлсену, — то, когда я во что-то верю, я становлюсь своего рода рупором. Знаете, я превращаюсь в лучшего продавца на планете. Поэтому сейчас для всех я уже стал мистером Freestyle, будто в пять лет мечтал создать тур Freestyle Chess. Но всё было как раз наоборот.
Я просто увидел потенциал. И за свои 60 лет жизни постепенно понял, что у меня получается хорошо, а что не очень. О том, что у меня получается не очень, мы тоже можем поговорить. Но я понял, что хорошо умею видеть вещи не такими, какие они есть, а такими, какими они могут стать в идеальном варианте.
Очевидно, это мой дар, который я обнаружил за свою жизнь и которого нет у многих людей. Я сразу увидел это буквально перед собой — как будто построил этот курортный комплекс Weiss… из грязи, буквально из пыли, а теперь это красивый курорт. Я увидел это 20 лет назад. А несколько лет назад я увидел, как можно представить шахматы действительно красиво.
У Холли и её отца есть бизнес, связанный с организацией мероприятий. Поэтому мы сказали: хорошо, давайте покажем это публике и сделаем привлекательным. Идея заключалась просто в том, чтобы один раз показать миру, как может выглядеть великолепный турнир, который будет интересен массовой аудитории.
Поэтому мы решили провести его на моём курорте в Вайсенхаусе и пригласить лучших игроков. У нас были Магнус, Фаби и остальные восемь первоначальных участников Freestyle. Вот и была идея — и на этом всё должно было закончиться.
Не было необходимости превращать это в ещё один бизнес. Я нахожусь на таком этапе жизни, когда мне не нужно создавать ещё один бизнес. Я многого добился в разных сферах бизнеса, и у нас прекрасная жизнь. Мы живём в разных местах по всему миру — главным образом в Южной Африке, но также, конечно, в Германии, Италии и так далее.
Идея была в том, чтобы сказать: хорошо, давайте покажем миру, как выглядит турнир. А после того, как мы представили его публике, мы получили множество интересных откликов со всего мира, из разных уголков шахматного сообщества. И тогда возникла мысль: давайте сделаем из этого что-то большее.
Именно это вдохновило нас, а особенно меня, двигаться дальше, исследовать эту идею и представить её более широкой аудитории. Так мы в итоге пришли к венчурному финансированию и всему остальному. Но дальше один шаг следовал за другим.
Когда делаешь один шаг, ты говоришь: хорошо, теперь я хочу вывести это на рынок. И в итоге уже нельзя просто передать всё кому-то другому. Люди, которые вкладывают деньги, говорят: хорошо, тогда вы должны показать свою вовлечённость, вы должны взять на себя обязательства.
В нашем случае договорённость заключалась примерно в том, что я должен был посвятить этому от полутора до двух лет, чтобы вывести проект на рынок.
Но моей целью никогда не было создать долгосрочный бизнес. Я хотел вывести эту идею на сцену и показать её миру.
Работая со всеми этими игроками, чему вы у них научились, особенно у Магнуса?
Да. Особенно учитывая, что мы начинали этот проект вместе с Магнусом.
Конечно, я очень восхищаюсь спортсменами и вообще людьми, которые добились исключительных результатов и стали лучшими в мире в том, чем занимаются. Разумеется, это требует множества жертв и отказа от каких-то вещей в жизни.
Я никогда не был номером один в мире ни в одной сфере, но, наблюдая за этим, понимаешь, что само по себе это огромное достижение. И то, как человек с этим справляется, тоже очень индивидуально.
Поэтому я бы не сказал, что могу чему-то научиться именно в плане того, как быть номером один, потому что я никогда не стремился стать первым в чём-либо. Но интересно наблюдать за Магнусом и видеть, как он с этим справляется.
Мне кажется, он очень хорошо с этим справляется — оставаясь тем человеком, которым он является.
Но это, по сути, не относится к бизнес-стороне проекта. С точки зрения бизнеса мы изначально строили этот тур вокруг Магнуса как личности. И я думаю, что мы переоценили степень его личной вовлечённости в этот проект.
Именно поэтому нам пришлось перестроить весь тур так, чтобы он больше не строился вокруг Магнуса, хотя первоначально идея была именно такой.
Если помните, первый турнир вообще назывался Goat Challenge — «вызов величайшему игроку всех времён» (Greatest of All Time Challenge). Идея сделать тур вокруг одного человека, которому бросают вызов остальные, очевидно, не слишком интересовала Магнуса.
Поэтому мы сказали: хорошо, давайте расширим концепцию. И мы нашли молодых игроков, которые очень хорошо себя проявили.
Первый пример, который приходит в голову, — Винсент, потому что он тоже немец. Я также отдельно поддерживал его в стремлении войти в топ-10, чего нам в итоге удалось добиться.
Но были и такие игроки, как Хавьер Касиндер(кто это?), например. Я познакомился с ним, когда одним из дополнительных проектов, связанных с Магнусом, было моё приглашение Магнуса в Цанкт-Паули на футбол.
«Санкт-Паули» — легендарный немецкий футбольный клуб. У них есть и шахматное отделение, которое вышло в первую шахматную бундеслигу.
И мы подумали: Магнус — классный парень, «Магнус — Санкт-Паули» — хорошее сочетание. И это действительно сработало.
В итоге он, кажется, сыграл там только один раз. Он не из тех людей, которые постоянно ездят на матчи Бундеслиги, но однажды он сыграл, и это, конечно, стало большим событием для Гамбурга.
На той игре я также познакомился с Хавьером. Тогда он, кажется, занимал около 30-го места в мире или что-то вроде того. Я подумал, что он большой талант, и поэтому дал ему возможность соревноваться с игроками топ-10, которые участвовали в турнире.
Он был очень благодарен за эту возможность. И его нынешний успех, конечно, в определённой степени также связан с тем, что он получил благодаря Freestyle дополнительную известность.
И ещё один урок, который я усвоил, заключается в том, что все эти молодые игроки очень разные. У каждого свой характер.
Есть спокойные, есть смелые, есть, знаете, такие «плохие парни». Мой друг Ханс — мы, конечно, тоже встречаемся с ним в Нью-Йорке. Он как раз представляет другую сторону.
Но все они очень разные личности. И вот что я понял, возвращаясь к вашему первоначальному вопросу: шахматисты на самом деле ничем не отличаются от гонщиков Формулы-1.
Гонщики Формулы-1, которые уже стали суперзвёздами, летают на частных самолётах, вокруг них огромное количество поклонников и так далее. Но в конечном счёте личности гонщика Формулы-1 не так уж сильно отличаются от личности шахматиста.
Просто СМИ, болельщики и всё окружение превращают их в людей со статусом настоящих звёзд.
И я думаю, что среди шахматистов, особенно молодого поколения, есть много игроков с потенциалом настоящих звёзд. Если посмотреть на Хавьера, Ниа, Бека, индийских игроков, а также, конечно, на Винсента, Ханса и других молодых шахматистов — даже совсем юных, — а также на более опытных игроков, например нашего дорогого друга Леона, который тоже очень сильно прибавил, — у всех них есть потенциал стать звёздами.
Да. Вы много лет тесно работали с Магнусом Карлсеном. Между Магнусом и ФИДЕ были определённые разногласия. Кому кто нужнее? ФИДЕ нужен Магнус или Магнусу нужна ФИДЕ?
Ну, это сложный вопрос. Думаю, если посмотреть на Магнуса, он считает, что ему никто не нужен, верно? И ФИДЕ тоже считает, что ей никто не нужен. Думаю, именно так всё и начиналось.
Но, мне кажется, правильнее поставить вопрос иначе: как сделать так, чтобы Магнусу Карлсену было интересно работать в системе ФИДЕ и чтобы ФИДЕ было выгодно участие Магнуса?
Мне кажется, это более правильный подход к этому вопросу. Потому что в нынешней системе всё получилось так, что Магнус решил, что ему не нужна ФИДЕ, поскольку ему не нужен титул чемпиона мира и не нужны все эти вещи. Поэтому он и сказал: «Мне не нужна ФИДЕ».
Тогда ФИДЕ сказала: «Хорошо, а нам не нужен Магнус». Но потом выяснилось, что проводить чемпионат мира по шахматам без, очевидно, всё ещё сильнейшего игрока мира очень сложно с точки зрения его привлекательности для аудитории.
Поэтому, я думаю, вопрос нужно было поставить раньше: как сделать соревнование настолько привлекательным, чтобы сохранить этого человека внутри системы?
— То есть вы хотите полностью подстроить систему под одного игрока?
Очевидно, нет. Но пойти на определённые компромиссы? Возможно, да.
Мне кажется, вся эта дискуссия была сложной ещё и потому, что она во многом превратилась в выяснение отношений: кто кому больше нужен — ФИДЕ Магнусу или Магнус ФИДЕ. А при таком подходе договориться практически невозможно.
Если бы я отвечал за это, я бы просто сел с Магнусом и спросил: «Хорошо, при каких условиях ты был бы заинтересован продолжать участвовать в мероприятиях ФИДЕ?»
Ведь он неоднократно говорил, что не будет участвовать в турнирах ФИДЕ, а потом всё-таки участвовал. Так что ситуация постоянно меняется, и такая возможность всегда остаётся.
Я всегда верю в то, что людям нужно просто сесть и поговорить. Примерно так же, как я сажусь и разговариваю с нашим Аркадий, когда у нас возникают разногласия. Всё нормально, действительно.
— Является ли Total Chess Championship компромиссом?
— Разве это нелепо — почему мы не могли работать вместе? И мы, я думаю, так и сделали.
Я думаю о Total Chess Championship, который был своего рода создан как новый формат с учётом пожеланий Магнуса. Можно ли считать это способом подстроить систему под него или это компромисс?
— Да, как я уже сказал, у меня есть собственный опыт с Freestyle. Знаете, если вы создаёте что-то вокруг одного игрока, то, думаю, это была первоначальная ошибка Freestyle — с самого начала строить систему вокруг одного человека.
И, возможно, с Total допускают ту же ошибку, потому что в конечном счёте никогда не знаешь, насколько устойчивым будет интерес Магнуса. Но это уже их дело.
Однако Total, как мне кажется, во многом похож на Freestyle. У них есть титул ФИДЕ, они могут разыгрывать звание чемпиона мира и медали, но при этом им всё равно приходится проводить собственные турниры.
У них также большие амбиции, в том числе большие призовые, как было и у нас в начале — например, с призовым фондом в 750 тысяч долларов. Но кто-то должен предоставить эти деньги. И в конечном счёте нужно больше учитывать интересы тех, кто предоставляет финансирование, а не только игроков, которые это финансирование получают. Понимаете, что я имею в виду?
Поэтому я бы не сказал, что это подстраивание системы. По сути, это дополнительный игрок на рынке, который, поскольку он норвежский и связан с Магнусом, говорит: «Можем ли мы создать что-то, что понравится Магнусу?» — и в результате создаётся собственный чемпионат мира.
Но влияет ли это действительно на ФИДЕ? ФИДЕ в любом случае должна думать о собственной экосистеме, о том, чтобы традиционный чемпионат мира оставался главным трофеем — жемчужиной шахматного мира — и о том, как вернуть ему тот уровень, который был несколько десятилетий назад, когда победа в чемпионате мира была главной целью, к которой стремились все.
Вопрос в том, как добиться этого в современном мире.
Но здесь я бы предоставил слово экспертам — не в этой комнате, а тем, кто занимается управлением ФИДЕ. Например, моему партнёру Малкольму Пейну, который, очевидно, является одним из самых опытных людей в шахматном мире.
Поэтому я не стал бы говорить, что знаю ответ на вопрос, как именно это сделать. Но мы наверняка смогли бы предложить отличные идеи и решения. И мы собираемся вынести их на публичное обсуждение и в ходе дискуссии прийти к решению, которое также учитывало бы таких людей, как Магнус.
Если он не хочет участвовать — значит, не хочет. Но нужно сделать всё настолько привлекательным, чтобы он, возможно, снова захотел соревноваться на самом высоком уровне этого вида спорта.
Отбор идет через титульную пятницу ?
