|
|
|
|
|
|
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
Осип Мандельштам глазами современников:
Воспоминания. Дневники:
Том 1
Том 2
Под редакцией иноагента Лекманова. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9667 |
|
|
|
|
Обстоятельства жизни Данте Алигьери были Ахматовой хорошо известны. Обряд покаяния, который должен был совершить творец "Божественной Комедии", дабы вновь обрести флорентийское гражданство, описан в стихотворении "Данте" поразительно точно:
Но босой в рубахе покаянной
Со свечой зажженной не прошел
По своей Флоренции...
Эпиграф "Il mio bel san Giovanni" связан, по-видимому, с обрядом, а не с "Комедией", как считал В.М. Жирмунский. Покаянный путь Данте по Флоренции должен был закончиться в баптистерии, где ему надлежало принять прощение города, как своего рода второе крещение.
Не знать, что Данте во время вынесения ему приговора находился не во Флоренции, а за ее пределами, Анна Ахматова, конечно же, не могла. Между тем в стихотворении "Данте" она нарисовала лаконичную, но очень драматичную сцену ухода поэта из родного дома:
Факел, ночь, последнее объятье,
За порогом дикий вопль судьбы.
Когда читаешь эти строки, невольно возникает впечатление, что поэт не просто покидает родной дом, а что его насильно уводят из дома и, может быть, даже не в изгнание, а в тюрьму. И даже скорее всего в тюрьму. Рассказывая о методах работы Анны Ахматовой, Лидия Чуковская как-то очень точно подметила: "Она, вольно или невольно, примеряет судьбу поэтов, родных и не родных, Данта и Пушкина, на свою собственную". "Последнее объятье" и "дикий вопль судьбы" вызывают в памяти стихотворение из "Реквиема", в котором описан арест Н.Н. Пунина:
Уводили тебя на рассвете,
За тобой, как на выносе, шла,
В темной горнице плакали дети,
У божницы свеча оплыла.
На губах твоих холод иконки,
Смертный пот на челе... Не забыть!
Буду я, как стрелецкие женки,
Под кремлевскими башнями выть. |
|
|
|
| номер сообщения: 83-24-9669 |
|
|
|
|
| Иосиф Бродский вынужденно уехал из СССР 4 июня 1972 года. Его первым западным городом стала Вена, а уже 19 июня, как видно из документов, отложившихся в архиве поэта в Йельском университете, Бродский получил английскую визу и на следующий день оказался в Лондоне, где вместе с поэтом Уистеном Хью Оденом участвовал в международном поэтическом фестивале. В американском Детройте, конечной точке своего первого заграничного вояжа, Бродский окажется лишь 8 июля. |
| Дневниковые записи заканчиваются описанием 8-го июня. В этот день — в ночь с пятницы на субботу — обратно в Штаты улетает Карл Проффер, а Бродский продолжит дожидаться сначала американской, а затем английской визы. |
| 8 июня. В ночь с пятницы на субботу Карл улетает. Сидим до З-х ночи, толкуем. Внезапно выключаюсь. Открываю глаза: его нет. Весьма грустно. |
https://www.colta.ru/articles/literature/7416-iosif-brodskiy-popytka-dnevnika-vena-4-8-iyunya-1972-goda |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9670 |
|
|
|
|
Это, значит, четвёртого. А пятого Ахматова получала почётную степень Оксфордского университета, - 1965 год.
Чуковская:
37 мая 1965. …Уезжала мучительно. Уехала, но не обошлось без болей в сердце. Я ее не провожала (занята), но Ника и Наталия Иосифовна рассказывают: до без четверти шесть ей не изволили сообщить, едет она или нет; она своим грозила, что если визу не дадут сегодня — вообще не поедет ни в какой Лондон, а отправится к себе в Комарово. Дали! Но на перроне уже сплошной нитроглицерин. |
Райкин:
Наш театр был в Лондоне, когда мы узнали Мэлора Стуруа, собственного корреспондента "Известий" в Великобритании, что на днях в Оксфордском университете состоится церемония награждения Анны Андреевны Ахматовой. Для нас с Ромой это явилось столь же радостной, сколь поразительной вестью, и мы попросили, Стуруа непременно взять нас с собой, когда он поедет в Оксфорд. Но, к нашему удивлению, он не собирался: присутствовать на торжестве, да и нам не советовал. Отношение к Ахматовой со стороны наших официальных кругов продолжало оставаться, мягко говоря, настороженным. |
Несколько аудио-записей из Англии и Франции. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9671 |
|
|
|
|
Последний раз публиковал это стихотворение 15 лет назад. Повторюсь.
А.Тарковский
СУББОТА, 21 ИЮНЯ
Пусть роют щели хоть под воскресенье.
В моих руках надежда на спасенье.
Как я хотел вернуться в до-войны,
Предупредить, кого убить должны.
Мне вон тому сказать необходимо:
"Иди сюда, и смерть промчится мимо".
Я знаю час, когда начнут войну,
Кто выживет, и кто умрет в плену,
И кто из нас окажется героем,
И кто расстрелян будет перед строем,
И сам я видел вражеских солдат,
Уже заполонивших Сталинград,
И видел я, как русская пехота
Штурмует Бранденбургские ворота.
Что до врага, то все известно мне,
Как ни одной разведке на войне.
Я говорю — не слушают, не слышат,
Несут цветы, субботним ветром дышат,
Уходят, пропусков не выдают,
В домашний возвращаются уют.
И я уже не помню сам, откуда
Пришел сюда и что случилось чудо.
Я все забыл. В окне еще светло,
И накрест не заклеено стекло.
1945
__________________________
Спасение там, где опасность. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9679 |
|
|
|
|
Окна звонкие крест-накрест
Не заклеены еще.
23-17-3604 |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9680 |
|
|
|
|
Boris Lokshin
Два года назад не стало Бахыта. Сама мысль о том, что его больше нет, настолько мучительна, что вот уже два года отгоняешь ее от себя. Стараешься не додумывать ее до конца. Возможно, поэтому я и не могу найти правильных слов. И даже не буду стараться. Эта мучительная нехватка, нет, не нехватка, а целая дыра во Вселенной, теперь это до конца. И если за этим концом что-то есть, то пусть Бахыт обязательно там будет. Если не для меня, то хотя бы для тех, кто любил его больше и сильнее, чем я. На другое я не согласен. Ну а пока остаются его стихи. Самые утешительные стихи на свете.
На том конце земли, где снятся сны
стеклянные, сереют валуны
и можжевельник в изморози синей –
кто надвигается, кто медлит вдалеке?
Неужто осень? На её платке
алеет роза и сверкает иней.
Жизнь хороша, особенно к концу,
писал старик, и по его лицу
бежали слёзы, смешанные с потом.
Он вытер их. Младенец за стеной
заснул, затих. Чай в кружке расписной
давно остыл. И снова шорох – кто там
расправил суматошные крыла?
А мышь летучая. Такие, брат, дела.
Спит ночь-прядильщица, спит музыка-ткачиха,
мне моря хочется, а суждена – река,
течёт себе, тепла, неглубока,
и мы с тобой, возлюбленная, тихо
плывём во времени, и что нам князь Гвидон,
который выбил дно и вышел вон
на трезвый брег из бочки винной...
Как мне увериться, что жизнь – не сон, не стон,
но вещь протяжная, как колокольный звон
над среднерусскою равниной?
БАХЫТ КЕНЖЕЕВ |
|
|
|
| номер сообщения: 83-24-9681 |
|
|
|
|
П: А вы работали в архивах Мандельштама?
В: Ну чего-то я работала… Вот работала в ЦГАЛИ и нашла там такое, что Старуха мне сказала, «лучше б вы этого не находили». Потому что это было про его отношения с женой Яхонтова, с Лилей Поповой. А там стихи были хорошие — почему ж их было не находить? |
С примесью ворона — голуби,
Завороненные волосы.
Здравствуй, моя нежнолобая,
Дай мне сказать тебе с голоса,
Как я люблю твои волосы
Душные, черноголубые.
В губы горячие вложено
Все, чем Москва омоложена,
Чем молодая расширена,
Чем мировая встревожена,
Грозная утихомирена.
Тени лица восхитительны —
Синие, черные, белые.
И на груди — удивительны
Эти две родинки смелые.
В пальцах тепло не мгновенное,
Сила лежит фортепьянная,
Сила приказа желанная
Биться за дело нетленное...
Мчится, летит, с нами едучи,
Сам ноготок зацелованный,
Мчится, о будущем знаючи,
Сам ноготок холодающий.
Славная вся, безусловная,
Здравствуй, моя оживленная.
Ночь в рукавах и просторное
Круглое горло упорное.
Слава моя чернобровая,
Бровью вяжи меня вязкою,
К жизни и смерти готовая,
Произносящая ласково
Сталина имя громовое
С клятвенной нежностью, с ласкою.
Начало июня 1937
Мы порешили, что в Москве я отыщу Лилю Попову-Яхонтову и передам ей записку от Осипа Эмильевича.
Попова жила по тем временам очень далеко, где-то за Савеловским вокзалом. Я давно еще слышала от Нади, как Лиля живет с Цветаевым в маленькой комнатке, где помещается один рояль. И она лежит по целым дням на этом рояле и думает: готовит очередную постановку. Она всегда оставалась режиссером и литературным сотрудником Яхонтова. Но застала я совсем другую картину. Меня впустила соседка. Она объявила, что Лиля уехала на свиданье к мужу в лагерь. Он уже давно осужден. Женщина, видимо, была очень доброй и помогала Лиле. Она рассказывала, как они с Лилей собирали посылки для Цветаева, которые она же отвозила в какие-то маленькие города на почту, какие замечательные варежки связала она Цветаеву, Лиля повезла их ему. Касалась прочих подробностей специфических забот жены каторжника. Мы как-то сразу почувствовали доверие друг к другу, но оставить у нее записку ссыльного Мандельштама для отсутствующей Лили, особенно при ее обстоятельствах, я не решилась. Придя домой, я сожгла это письмецо. Предварительно я заглянула в него. Своим изящным пластичным почерком Осип Эмильевич писал: «...Лиля, если Вы способны на неожиданность, Вы приедете...» |
|
|
|
| номер сообщения: 83-24-9682 |
|
|
|
|
Лекманов об этом подробнее
Там в журнале много Дмитрия Воденникова ( замечательного ), вот , например
Как сказал Ф.Искандер по поводу времени - «А кто не сломался — тех плохо ломали». Но есть у него и "Когда дряхлеющее зло", которое нет возможности привести тут полностью Или одно из последних :
Жизнь — неудачное лето.
Что же нам делать теперь?
Лучше не думать про это.
Скоро захлопнется дверь.
Всё же когда-то и где-то
Были любимы и мы.
И неудачное лето
Стоит удачной зимы. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9683 |
|
|
|
|
А Москва высока и светла.
Давид Самойлов, 1966.
Ах, этот город, он такой, похожий на меня:
то грустен он, то весел он, но он всегда высок.
Булат Окуджава, до 1964. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9684 |
|
|
|
|
Конверт какой-то странный, странный,
Как будто даже самодельный,
И штемпель смазанный, туманный,
С пометкой давности недельной,
И марка странная, пустая,
Размытый образ захолустья:
Ни президента Уругвая,
Ни Темзы, — так, какой-то кустик.
И буква к букве так теснятся,
Что почерк явно засекречен.
Внизу, как можно догадаться,
Обратный адрес не помечен.
Тихонько рву конверт по краю
И на листе бумаги плотном
С трудом по-русски разбираю
Слова в смятеньи безотчётном.
«Мы здесь собра́лись кру́гом тесным
Тебя заверить в знак вниманья
В размытом нашем, повсеместном,
Ослабленном существованьи.
Когда ночами (бред какой-то!)
Воюет ветер с тёмным садом,
О всех не скажем, но с тобой-то,
Молчи, не вздрагивай, мы рядом.
Не спи же, вглядывайся зорче,
Нас различай поодиночке».
И дальше почерк неразборчив,
Я пропускаю две-три строчки.
«Прощай! Чернила наши блёклы,
А почта наша ненадёжна,
И так в саду листва намокла,
Что шага сделать невозможно».
Кушнеру - 90 лет. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9685 |
|
|
|
|
В Питере будет, или уже идет, чевствование.
Старик
Кто тише старика,
Попавшего в больницу,
В окно издалека
Глядящего на птицу?
Кусты ему видны,
Прижатые к киоску.
Висят на нем штаны
Больничные в полоску.
Бухгалтером он был
Иль стекла мазал мелом?
Уж он и сам забыл,
Каким был занят делом.
Сражался в домино
Иль мастерил динамик?
Теперь ему одно
Окно, как в детстве пряник.
И дальний клен ему
Весь виден, до прожилок,
Быть может, потому,
Что дышит смерть в затылок.
Вдруг подведут черту
Под ним, как пишут смету,
И он уже — по ту,
А дерево — по эту!
__________________________
Спасение там, где опасность. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9686 |
|
|
|
|
Заснёшь с прикушенной губой
Средь мелких жуликов и пьяниц.
Заплачет ночью над тобой
Овидий, первый тунеядец.
Ему всё снился виноград
Вдали Италии родимой,
А ты что видишь? Ленинград
В его тоске неотразимой.
Когда по набережной снег
Метёт, врываясь на Литейный,
Спиною к снегу человек
Встаёт у лавки бакалейной.
Тогда приходит новый стих,
Ему нет равного по силе,
И нет защитников таких,
Чтоб эту точность защитили.
Такая жгучая тоска,
Что ей положена по праву
Вагона жёсткая доска.
Опережающая славу.
1964
Свет мой зеркальце, может быть, скажет,
Что за далью, за кружевом пляжей,
За рогожей еловых лесов,
За холмами, шоссе, заводскими
Корпусами, волнами морскими,
Чередой временных поясов,
Вавилонскою сменой наречий
Есть поэт, взгромоздивший на плечи
Свод небесный иль большую часть
Небосвода — и мне остаётся
Лишь придерживать край, ибо гнётся,
Прогибается, может упасть.
А потом на Неву налетает
Ветерок, и лицо его тает,
Пропадает, — сквозняк виноват,
Нашей северной мглой отягчённый, —
Только шпиль преломлён золочёный,
Только выгиб волны рыжеват.
1981
Я вермута сделал глоток
И вкусом был тронут полынным,
Как будто, тоске поперек,
Я встретился с другом старинным.
Давно мы не виделись с ним,
И сцены менялись, и акты,
И он, – сколько лет, сколько зим! –
Спросил меня тихо: Ну как ты?
Бокал я чуть-чуть наклонил
С полоской, идущей по краю,
Помедлил, еще раз отпил
И честно ответил: Не знаю! |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9687 |
|
|
|
|
Я позавчера уехал из Турина, где пил вермут прямо на улице, на чужом подоконнике, потому что бар "Вермуттино" был настолько маленький, что посетители там уже не умещались, только официантки.
А сегодня вермут догнал меня в Асти. В Асти конечно нужно пить не его, но сейчас там происходит некий региональный праздник вина и прочих радостей, и среди прочего была стойка, где обещали 37 видов туринского вермута. Я ограничился тремя, потому что иначе сложно было бы вести машину. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9688 |
|
|
|
|
| Roger: В Асти конечно нужно пить не его |
Весёлое асти-спуманте? |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9689 |
|
|
|
|
| Жена пила мускат, а вообще тут недалеко Бароло и Барбареско. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9690 |
|
|
|
|
| Пришло в голову, что Кушнер в своём поэтическом описании Ленинграда и жизни в этом городе является последователем Ахматовой и Эренбурга ( "А я один на свете город знаю", "только гордость и беда"). Например |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9691 |
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
| Copyright chesspro.ru 2004-2026 гг. |
|
|
|
