КОРЧНОЙ или ВИЗИТ К МИНОТАВРУ (Воспоминания разных лет)
...
С удовольствием перечитал воспоминания пятилетней давности.
К сожалению, Виктора Львовича уже нет с нами. 23 марта ему бы исполнилось 90.
Пик его достижений пришёлся на 1973 – 1982 годы. Сухая статистика определит их, как эра Карпова. А по мне, так это еще и эпоха Корчного – яркой, неординарной личности, борца! Приведу эти заметки с небольшими сокращениями.
...
За повседневной суетой незаметно подкралась знаменательная дата – Корчному – 85! Как-то не верится.
Признаюсь, не часто вспоминал о нём в последнее время, да и он не давал о себе знать.
Воспользуюсь случаем, поделюсь собственными воспоминаниями о встрече с великим шахматистом. Частично они были напечатаны лет 15 назад в «Шахматной неделе».
...
- «А почему Понкратов? Ведь есть русское имя Панкрат?» - с этого вопроса к Павлу началось наше знакомство с Корчным. Паше не впервой отвечать на него: «Деду в метрике по ошибке написали вместо «а» - «о», с тех пор и пошло».
«А откуда вы? Из Челябинска? – Я там был лет 40 назад, играл в полуфинале Союза. Нас тогда хорошо принимали в неких загородных учреждениях». Да, не забыл Виктор Львович «заповедники» советской номенклатуры - обкомовские дачи.
А вообще, в разговоре он предельно вежлив, предупредителен и корректен. «Неплохо бы мальчику надеть что-нибудь на голову, здесь очень коварное солнце, - обращается В.Л. ко мне, - из организма уходит энергия, которая не скоро восстанавливается, я это давно для себя открыл». Молчу, но знаю - мэтр прав. На собственном грустном опыте убедился - в 80-ом году еле вытащил команду «Белой ладьи» с пляжа в Паневежисе.
Вживую, Виктор Львович не тянул на монстра, «обласканного» в советской прессе. Очень хотелось спросить его, что они не поделили с Петросяном под столом в 74-м году в Одессе и почему тот сдал матч? Сдержался, впрочем, может, когда-нибудь спрошу.
С середины шестидесятых, как истинный «спартаковец» болел за Тиграна, а потом «болезнь» перешла на Карпова. Оба (на вид) были осторожны и никогда не нападали впрямую, предпочитая действовать исподтишка. Корчной же, не раздумывая, бросался в драку. Его поведение представлялось неадекватным, а характер скандальным. Потом были репортажи с Филиппин и книга «В далёком Багио». Ох, и нехорошим дядькой предстал тогда Виктор Львович.
Первый раз уважительно подумал о нём, когда тот согласился переиграть матч с Каспаровым - достойно поступил, по-мужски. А прочитав книгу «Антишахматы» понял, что толком о нём ничего не знал, а если и знал, то лишь с одной стороны «бугра».
ГИГАНТ Бодрым, подтянутым, в ярком кремовом костюме предстал Корчной перед 24-мя участниками сеанса одновременной игры.
Одна женщина, русская, ахнула - ещё утром она видела на пляже эдакого старичка, пришаркивающего ножкой и не спеша прогуливающегося вдоль кромки прибоя. А здесь перед ней предстал полный сил мужчина, быстро передвигающийся от доски к доске. Энергия исходила от всего его естества.
1.e4, 1.d4, 1.c4 - и так на всех досках, в высочайшем темпе, почти бегом. Впрочем, иногда он останавливался у очередного стола, приставлял одну руку к боку, а другую к затылку. И бросив испытующий взгляд на соперника, мгновенно делал ход и двигался дальше… Подумалось - пытается угнаться за собственными идеями и вариантами.
На всех досках возникли позиции с максимальным напряжением. Соперники, как ни старались, не могли выдержать столь бешеного напора - и через 3 часа 40 минут всё было кончено – 24:0! Не отдал ни пол-очка, ни пол шанса.
Разве что в партии с югославским мастером ФИДЕ маэстро просчитался, не совсем корректно пожертвовав фигуру. Но в эндшпиле титаническим усилием воли всё ж умудрился сплести матовую сеть вражескому королю. Гигант!
Кстати, организаторы по ошибке написали, что счет был 26:0, а сам Виктор Львович был в полной уверенности, что выиграл 30:0, так как подписался на это количество досок. Мы не стали его разубеждать, хотя точно знали, что было 24 соперника. Это Паша не поленился, посчитал до начала сеанса!
Что показал сеанс? Лишь творчество позволяет человеку сохранять и черпать энергию в любом возрасте и является самодостаточным жизненным стимулом!
МАТЧ Мария Кувацу, а по-нашему просто Маша – приятная, приветливая девушка. Знает по-русски лишь одно слово - «спасибо». Гроссмейстер, чемпионка мира среди девушек до 20-ти, её имя хорошо известно в Греции. Как сказал Виктор Львович, готовиться к ней было легко - играет одно и то же, любит пешку «f», двигает её при всяком удобном случае.
В первой партии против староиндийской защиты маэстро применил в варианте Земиша один из своих фирменных ходов. Девочка подвоха не почувствовала и в результате рассталась с пешкой, да к тому ж оказалась в цейтноте.
И тут в Викторе Львовиче взыграло, повёл себя как заправский артист. Нахмурив брови, впился взглядом в доску, а затем откинувшись на спинку стула задрал вверх локти и обхватил затылок ладонями. В конце концов, доигрался и переставил ходы... Маша могла добиться ничьей, но видимо, «поддавшись очарованию», прошла мимо представившейся возможности и после недолгих мук сдалась в безнадёжной позиции.
В перерыве между партиями Виктор Львович отыскал нас во втором ряду и подошёл обменяться впечатлениями. Я поздравил его с победой, а он отмахнулся и сказал: «Сейчас попытаюсь поймать её чёрными на вариант». Я не стал уточнять какой, а закинул удочку с другого бока: «Вторая партия, вроде как момент истины».
Он удивлённо поднял брови, а я добавил: «Не для вас, а для Карпова». После секундного замешательства Корчной моментально нашёлся: «Ну что вы, Карпов тогда просрочил время в сложной ситуации».
Дело в том, что год назад на месте пожилого Виктора Львовича находился «молодой и бодрый» Анатолий Евгеньевич и при счёте 1:0 в свою пользу проиграл Машеньке вторую партию… И та стала национальной героиней.
Тут стоит рассказать предысторию визита Корчного на Крит.
Как сказал Виктор Львович, попал он в этот райский уголок совершенно случайно. Полугодом раньше играл здесь в Кубке Европейских Чемпионов и место ему чрезвычайно понравилось. И когда раздался звонок «оттуда», недолго думая согласился за минимальный гонорар дать сеанс на 30 досках местным любителям и сыграть матч в рапид с Машей Кувацу.
Для порядка, решил навести справки в интернете и увидел, что за год до него там побывал Карпов. Тогда-то и понял, что продешевил, не поторговавшись с организаторами. По свидетельству переводчика, матч Карпова с Марией, плюс «лекция» для любителей, оказались на порядок дороже!
Ну а в актовом зале предстояла вторая партия матча. По лицу Корчного я понял, проигрывать её он не собирается. С самого начала всё пошло по плану маэстро – редкий вариант французской защиты, затем нестандартный выпад слоном. Как водится, «обязательный» ход пешкой «f» в исполнении Маши. Затем, жестокий цейтнот… И рукопожатие – 2:0!
Публика, ожидавшая повторения прошлогоднего сценария, безмолвствовала. Машин папа (организатор фестиваля), спонсоры и прочие заинтересованные лица, были смущены столь быстрым разгромом, но вида не показали.
На вечерний ужин в узком кругу пригласили и нас с Пашей. Банкет был шикарным, а Виктор Львович неподражаемым собеседником - рассказывал анекдоты об «индеях-иудеях», учил меня говорить по-английски…. Меж делом, подначил переводчика, вспомнившего о неиспользованных шансах Маши в матче: «Ну как же, у меня всё-таки опыт, да и техника неплохая».
А еще было прекрасное «красное» и по официанту на брата. Во главе стола сидел главный спонсор – хозяин сети отелей, а напротив, с другого конца посадили Пашу.
Одно слово – «идиллия».
Вечером в холле гостиницы, сидя в глубоких креслах, мы беседовали с Виктором Львовичем, а в это время подходили и подходили желающие сфотографироваться на память с живым классиком. И он никому не отказывал.
Когда толпа спала, В.Л. с усмешкой заметил: «Чувствую себя как лев на постаменте, из тех, каких много в Ленинграде. Все на него залезают, фотографируются. Совсем, как я сейчас. Жду, кто следующий взгромоздится». Мы рассмеялись, а поскольку на подходе никого не было, я предложил: «Виктор Львович, пусть это будет Паша?!»
И вот передо мной фотография, а на ней два интересных, потрясающих человека – Виктор Львович Корчной и Паша Понкратов. Есть что вспомнить!
Наутро, перед расставанием, мэтр подарил мне чекушку «Узо» (местной самогонки), со словами: «Вот, организаторы презентовали, а зачем она мне»? Мне она тоже была ни к чему - в Москве, передал презент «по наследству» секретарю РШФ Анне Владимировне. Знал, её сын неравнодушен к столь специфическому (!) напитку.
СЕАНС ВСЛЕПУЮ А через день Паша давал свой сеанс.
Греки назначили его на 11 утра, но, как водится, задержались на полчаса. Я попросил рассадить участников по ранжиру, от сильного к слабому. Всего 12 человек – 4 мужчины (в том числе мастер ФИДЕ), 6 мальчиков и 2 девочки – участники юношеского первенства Греции.
На первой доске Паша сыграл 1.e4, и далее по порядку 1.d4, 1.c4, 1.b4, затем снова от короля, ферзя, слона и коня. Виктор Львович оказался хорошим учителем, а Паша, учеником.
Начал он медленно, с внутренним напряжением. За полчаса на всех досках было сделано три хода, за вторую половину часа лишь два. Я забеспокоился. В зале было душно, а минут через 15 под потолком разнёсся мелодичный звон. Звенели подвески на люстрах. Организаторы забегали, пытаясь выяснить причину, через некоторое время звон прекратился, но по ходу сеанса возникал вновь и вновь. Как мне потом объяснил переводчик, произошло обычное (!) землетрясение.
Парадоксально, но такой оборот Пашу упокоил, а необычный аккомпанемент даже развеселил. Сеанс продолжился.
5 ходов за час – не слишком большая динамика. Публика ожидала быстрой полечки, а случился тяжёлый ригодон. Впрочем, такая лирика Пашу не занимала, он вживался в каждую позицию… И за следующий час сделал ещё 5 (!) ходов.
До начала мероприятия кое-кто со скепсисом отнёсся к самой идее «слепых сеансов» и в кулуарах предрекал фиаско заезжему «киндер-вунду». Но к третьему часу игры скептики поутихли. На досках стояли сложные позиции полные борьбы и внутреннего напряжения. Как в цирке, зрители наблюдали за действиями шахматиста-канатоходца… Упадёт – не упадёт, сорвётся - не сорвётся?
А Паша, не спеша, в том же размеренном темпе, двигал и двигал фигуры моими руками.
Через два с половиной часа я попросил его назвать положение фигур на проблемных, как мне казалось, досках. Он быстро, почти скороговоркой, перечислил все фигуры и пешки. Лишь в одной партии забыл, что сделал ход королём с g1 на h1, я поправил его. Публика отказывалась верить. Происходящее не укладывалось в голове, напоминало какой-то фокус.
Прошло ещё полчаса. Организаторы заволновались, отведённого на сеанс времени, оставалось совсем немного, а на досках было сделано лишь 15 ходов. Казалось, борьба в самом разгаре.
Но, как по мановению волшебной палочки в последующие 40 минут всё было кончено. Согласившись на ничью в двух партиях, Паша вынудил сдаться троих соперников.
Темп игры в оставшихся семи поединках резко возрос; последовали три ничьи и выигрыш. Трое оставшихся бросили запись партий и всё равно не поспевали за Пашей. Ещё два выигрыша, ничья и сеанс закончился.
9:3 без поражений!
Зал взорвался аплодисментами, народ ринулся брать автографы. Паша никому не отказывал, купаясь в лучах всеобщего внимания. Автографы брали дети, их родители, тренеры, работники отеля - словом, все, кто смог осмыслить значение произошедшего.
Кстати, Павел выиграл сеанс, сидя в том же кресле, в котором в холле гостиницы за день до этого сидел Корчной и время сеанса совпало – те же 3 часа 40 минут!
Вернувшись с Крита, показал одному знакомому книжку Брана Црнчевича «Эмигрант и игра», с дарственной надписью главного героя.
«Какой эмигрант? – воскликнул знакомый - просто удрал из страны».
Попал в точку!
То же самое сказал Виктор Львович в одной из наших бесед и добавил: «Эмигрировать не дали бы»!
…
Признаюсь, с тех пор видел Корчного лишь пару раз. Однажды в Челябинске, на турнире. Другой - в Дагомысе, где президенту ЧОШФ удалось собрать в одной команде его и Карпова. Ну, а капитаном был «назначен» Спасский. Ничего не скажешь, уникальная компания подобралась!
Как-то выиграв в 70 лет грандиозный круговик в Биле, Корчной заявил, что ему отпущено «верхом» дожить до 80-ти…. Молодец, на пять лет перевыполнил генеральный план.
Дерзайте Виктор Львович, насколько сможете далеко, а мы за вас поболеем!
А.Щетинин.
Мехико, 20 октября 2006 года. С Виктором Корчным, Александрой Костенюк и Леонтхо Гарсия.
Этот день запомнился мне, потому что тогда я впервые взял в руки свою первую книгу — биографию Анатолия Карпова (на испанском).
Позже тем же вечером я попросил Корчного подписать для меня экземпляр одной из его книг. Он пригласил меня в свой номер и провел следующие полтора часа, рассказывая пикантные истории о Карпове — и других соперниках. Это было весело!
С середины 1968 года мне предстояло играть матчи претендентов на первенство мира. У меня не было опыта участия в матчах. Единственный матч, который я сыграл, состоялся в 1956 году против сильного советского мастера Юрия Коткова . Правда, воспоминания об этом матче остались приятные: оставалось сыграть шесть партий, но он закончился после четырех со счетом 3,5 - 0,5 в мою пользу.
И вот теперь меня ждала встреча с Самуэлем Решевским , уже не молодым, но очень опытным шахматистом, с которым мало кто мог сравниться в понимании шахматной стратегии. Две партии, которые я сыграл с ним ранее, закончились вничью. В обоих случаях он переиграл меня черными фигурами. Мне особенно запомнилась вечеринка в Буэнос-Айресе в 1960 году. Решевский был ортодоксальным евреем и, в соответствии с религиозными правилами, не работал и не играл в шахматы по пятницам и субботам. В пятницу наша вечеринка продолжалась до захода солнца. Решевски переиграл меня. Этот ход должен был быть зафиксирован, но солнце уже садилось. Он начал нервно смотреть на часы. И вместо выигрышного продолжения он записал еще один ход, который дал мне шанс на спасение. Игра закончилась вничью; это было очень важно - в итоге мы разделили первое место на турнире.
Всю свою шахматную жизнь Решевский страдал от цейтнота. В матче, играя белыми фигурами, он легко переиграл меня в первой половине партии. Однако по мере приближения контрольного порога он играл все более поверхностно, и мне удавалось выскользнуть из его стратегических ловушек. А белыми фигурами я выиграл несколько красивых и убедительных партий. Мне повезло. Никакой настоящей борьбы не было — очко за очко. Результат 5½ – 2½ (+3, -0, =5) был более чем убедительным.
Моим следующим соперником был Михаил Таль , который столь же убедительно победил Светозара Глигорича .
Wijk aan Zee, 19th January 1968. Viktor Korchnoi faces Mikhail Tal in what proved to be the last of eight(!) successive victories at the start of this 15-round event, which he eventually won by 3 clear points.
Photos: J. de Nijs / ANEFO
Gm Rashit Ziatdinov
8-0! Восьмая победа Корчного в первых восьми турах в Вейк аан Зее 19 Января 1968 года
Оторвался на 3 очка
После этой победы, как раз незадолго до их полуфинального матча, счёт в классику с М. Талем стал: +9 - 1 =11 в пользу Корчного
jenya: Слушал тут интересную лекцию по неравновесной стат. физике, обсуждались токи через систему. В частности был пример рейтингов: если бы система рейтингов была идеальной, токи рейтингов были бы равны нулю. То есть, не была бы возможна ситуация, где А чаще выигрывает у Б, Б у Ц, а Ц у А. Ситуация вполне релевантная. Где-то у Сосонко было, пусть меня Почитатель поправит, про дружескую игру в блиц на вылет, где (возможно путаю порядок) Корчной обыгрывал Таля, Таль - Штейна, а Штейн - Корчного.
Необычное зрелище: в 1992 году, через четыре года после матча за звание чемпиона мира в Багио, Виктор Корчной вернулся на Филиппины, чтобы выступить на шахматной Олимпиаде, защищая первую доску за Швейцарию. Недавно он перенёс операцию на глаз, поэтому играл, закрыв левый глаз повязкой.
Необычное зрелище: в 1992 году, через четыре года после матча за звание чемпиона мира в Багио, Виктор Корчной вернулся на Филиппины, чтобы выступить на шахматной Олимпиаде, защищая первую доску за Швейцарию. Недавно он перенёс операцию на глаз, поэтому играл, закрыв левый глаз повязкой.
Через четырнадцать - матч в Багио был в 1978 году.
__________________________
Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит.
Going through my archives, I found this clip from the 2011 Amber Tournament with Ljubomir Ljubojevic showing Viktor Korchnoi why Bobby Fischer thought Black is better, a tempo, down, in a symmetrical position. Also with Veselin Topalov "refuting" 1.b4.
Виктор Львович Корчной — это исполинская фигура, к которой неизменно возвращаешься, когда пишешь примерно о любой теме, связанной с шахматами. Сегодня детали забываются, и у многих представления о Корчном ограничиваются портретом: сильный игрок, невероятный боец, злой дядька. При том, что ни с одной из этой характеристик не поспоришь, есть множество нюансов и деталей, которыми хотелось бы поделиться.
Прежде всего, надо понимать, что отношение Корчного к шахматам разительно отличалось от подхода, присущего большинству его коллег, даже самых великих. Он с одной стороны был невероятный труженик, с другой стороны — боец и спортсмен.
Именно Корчной был фактически первым, кто сделал своим шахматным девизом «Борьба до последнего патрона». Это внутреннее горение сохранилось в нём на всю жизнь, и тут он был несомненным чемпионом мира, а вероятно и лучшим в истории шахматистом.
Корчной был одним из немногих (пожалуй, наряду с Геллером, Полугаевским и Фишером), кто постоянно и помногу работал над шахматами. Не щадя себя. Годами. Это позволяло постоянно быть в тонусе. Забавно было слышать потом стенания молодых, устававших на сборах с уже семидесятилетним Корчным.
Именно Виктор Львович (а тогда просто Виктор) стал первым, кто регулярно, «по-компьютерному», забирал материал и был готов отбиваться от наскоков соперника (кстати, прошу обратить внимание, что несмотря на свое «пешкоедство», Корчной редко попадал под разгромную атаку). Он не боялся слова «опасно». Он не прикидывал на глазок варианты, а считал. Этим, кстати и объясняется его огромный перевес в счете против Таля.
Именно Корчной, еще 40-50 лет назад, задолго до рождения Карлсена, стал выдающимся (вероятно лучшим в мире) Мастером игрового эндшпиля. Сложного, с тонкостями. Особенного силен был в ладейных окончаниях..
Всю жизнь стремясь к борьбе, к игре на перехват, он частенько применял трудные дебюты (Французскую, Пирц…), но при этом обладал очень тонким чутьем — в своем письме, написанном в 1972 году (опубликовано в отличной книге «Русские против Фишера»), Виктор Львович советует Спасскому при подготовке к матчу с Фишером:
«С точки зрения игры на равенство, советую обратить внимание на Русскую партию и 3… Кf6 в Испанской партии» — так и до сих пор эти продолжения являются главными (наряду с контратакой Маршалла и челябинским) оплотами черных в ответ на 1. е4 — а ведь тогда и Русская партия, и Берлин находились на задворках дебютной теории! И именно он фактически первым отстаивал десятки лет открытый вариант испанки — и он сегодня в репертуаре большинства сильнейших игроков.
Корчной всегда был непростым человеком, и, проводя параллели к сегодняшнему дню, его можно назвать если не основоположником, то выдающимся популяризатором жанра trash-talk, столь популярного ныне среди ведущих молодых шахматистов, но при этом Viktor the Terrible подкупал любителей шахмат своей неисчерпаемой любовью к шахматам, постоянной заряженностью на борьбу и готовностью выложиться полностью на поле битвы.
Элегантно одетый, импозантный даже на восьмом десятке, с характерной манерой разговора, очень разный — от колючего и едкого собеседника до обаятельного и заразительно смеющегося. Галантного в женском обществе и раздражительного, частенько переходящего грань — при общении с коллегами. Готового бесконечно говорить о шахматах и рассуждать на околошахматные темы, с очень цепкой памятью. Приводящего цитаты из классиков литературы (помнится мы играли в маленьком венгерском городке Пакш, и при встрече на прогулке Виктор Львович скептически подметил «Деревня, где скучал Евгений…» ) — и шахматистов прошлого («а вот Левенфиш говорил…»). Порой неожиданно уважительный и доступный в общении с молодыми коллегами вне турнирного зала, при этом чрезвычайно нервный, а порой и агрессивный во время игры и сразу после партии. Обычно побежденных соперников Виктор Львович всё же щадил, однако как-то заметил мне, сразу по окончании встречи, где я, в позиции с огромным перевесом, пожертвовал фигуру на глазок, и оказался у разбитого корыта — «Вы думаете, Вы — Таль? Даже Таль мне не жертвовал фигуры, не посчитав вариантов. А Вы — не Таль». Им неподдельно восхищались, но представить человека, способного регулярно выносить вспыльчивость Виктора Львовича, было непросто. Не без труда это удавалось фрау Петре — возможно потому, что именно взаимное уважение стало фундаментом их совместной жизни — сегодня и не представишь семейных пар, обращающихся друг к другу исключительно на «Вы». Но еще и потому, что она, пройдя суровую школу жизни, сама была таким же жестоковыйным бойцом. Корчного-шахматиста боялись многие, а еще больше было тех, кто считал его поведение во время/после партии неприемлeмым, и тем не менее, как во все времена, Великим прощалось многое. Прощалось не только за великолепную игру, но и за преданность шахматам, за это неподдельное самосожжение за доской. Карпов как-то сказал: «Шахматы — моя жизнь. Но моя жизнь — не только шахматы». Корчной вполне мог бы отбросить вторую половину цитаты. Виктор Львович раздвинул все мыслимые рамки, превзойдя даже Ласкера. В 70 лет он выиграл супертурнир в Биле, обойдя Гельфанда, Грищука, Свидлера и других, в 80 — он с честью выступал в Гибралтаре, обыграв среди прочих Каруану, уже начавшего свой стремительный взлёт…
И все же, лучшие его годы — семидесятые. Эпические битвы с Карповым на слуху у всех до сих пор. Но сколько было других сражений. Матчи со Спасским, Петросяном, Полугаевским… Да даже в поединке с Каспаровым (1983), игра шла на равных до самого финиша. Мы часто рассуждаем о самых интересных несыгранных матчах — так вот, для меня одним из самых интересных был бы финальный матч претендентов Корчной-Фишер (1971). Но Корчной уступил Петросяну в полуфинале. В очень странном матче. И поединок с американским гением не состоялся — а жаль, ибо Виктор Львович в целом успешно противостоял Фишеру, и их последняя встреча — в 1970 году, проходила под его диктовку.
Отношение к Корчному до сих пор неоднозначное. Он действительно регулярно позволял себе такое, что простому смертному бы не простили. Что это было — следы тяжелейшего детства, когда пятилетний Витя стал заложником тяжелого развода родителей? Военные и послевоенные годы, когда приходилось биться за себя? Сфокусированность на шахматах, вкупе с сложным характером? Осознание, что так можно — ибо успехи за доской позволяют компенсировать? Не знаю. Знаю, что добрый Корчной не был бы Корчным. Поэтому ему многое прощали.
Беспощаден он был не только к другим, к своей семье, но и к себе — я не так мало с ним общался, и ни разу не слышал от него «я сыграл блестящую партию/обнаружил тонкий маневр/придумал новую концепцию». Нет. Он мог назвать соперника сапожником в порыве ярости — но про себя чаще всего тоже говорил самокритично, а порой и уничижительно. И все время работал над собой. Уже будучи чемпионом Союза, претендентом, легендой.
В шахматах уж так повелось, звание чемпиона мира имеет сакральное значение. Но для меня Корчной — никак не ниже доброй половины чемпионского ряда. Действительно великий шахматист, предвосхитивший современные шахматы, боец, наполнявший своей энергией фигуры, ведомые им в бой на протяжении семи десятков лет, далеко не всеми любимый, но уважаемый и неподражаемый — он всегда останется для меня таким. КОРЧНЫМ.
Мне одному показалось, что человек справа — Владимир Этуш?
Немного есть. Сходство лучше искать с еще более молодым Корчным, пока лица худые, там видно, что брови и глаза похожи.
К сожалению фотографий с таким молодым Корчным, да еще в нужном ракурсе очень мало.
Вот все, что я смог найти:
Справа Этуш. Если бы тут Корчной посмотрел в камеру, то, наверное, было бы похоже.
Амстердам, май 1968 года. Виктор Корчной победил Самуэля Решевского в четвертьфинальном матче турнира претендентов (5½-2½). Корчной вышел в полуфинал, где встретился с Михаилом Талем.
Москва, 2 июля 1968 года.
Виктор Корчной и Михаил Таль анализируют четвёртую партию своего полуфинального матча турнира претендентов, а за их анализом наблюдает Семён Фурман.
В первой партии матча с Талем сложный пешечный эндшпиль получился. Таль в сборнике писал, что мог выиграть эту партию у Корчного. Не знаю как этот эндшпиль оценивают движки.
__________________________
Спасение там, где опасность.
Vova17:В первой партии матча с Талем сложный пешечный эндшпиль получился. Таль в сборнике писал, что мог выиграть эту партию у Корчного. Не знаю как этот эндшпиль оценивают движки.
