|
|
|
|
|
|
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
Фото:Марк Лившиц |
|
|
| номер сообщения: 9-219-49390 |
|
|
|
|
Эмиль Сутовский
Три года назад не стало удивительного, уникального человека. Якова Исаевича Нейштадта. Мы помним.
Человек смертен. Это обидно. Самые здоровые и жизнелюбивые доживают до ста, а вот дальше - крайне редко.
Якову Исаевичу Нейштадту было 99.5 - и он ушел, фактически ознаменовав окончание целой эпохи.
Вдумайтесь - он родился в 1923 году. Застал НЭП. Начало бурного шахматного развития. Хорошо помнил Московский Международный турнир 1935 года. Как с другом детства Юрой Авербахом занимались, как играли в турнирах на стадионе юных пионеров, как кружили часами вокруг дома Ласкера, переехавшего в Москву на пару лет. Вспоминал, как в районе нынешней московской станции "Аэропорт", где тогда располагался аэропорт, сел самолет с фашистскими крестами - как потом оказалось, это был прилет Рибентропа для подписания пакта. Прошёл всю войну. Пехота. Подо Ржевом не погиб, но был тяжело ранен. Вернулся в строй, и вновь еле выжил. Первые послевоенные годы - относительное послабление - с его происхождением успевает поступить на юрфак, после чего в 1947 лавочка для евреев закрывается. Шахматы шли наравне с учебой, и Нейштадт доходит до мастерского звания, играет в чемпионатах Москвы. Закончив институт, обнаруживает, что с его пятой графой устроиться в адвокатское бюро практически нереально - сталинский режим на последнем издыхании готовит дело врачей и кампанию против безродных космополитов. Начинает преподавать шахматы и находит свою стезю в качестве шахматного редактора. Бейлин, Юдович, Нейштадт - лучшие в своём деле, становятся у истоков послевоенного литературного шахматного бума в Союзе. Много пишет, и удачно. Настолько, что в 1956 году его посылают корреспондентом на турнир претендентов в Амстердам. Документы делают за пару дней - в стране оттепель. Нейштадт проводит полтора месяца в Голландии, фактически без какого-либо надзора - но даже мысли остаться на Западе не остается. Союз оживает. Шахматная жизнь бурлит. А то, что живут даже лучшие шахматные литераторы страны в коммуналке, так это нормально.
Нейштадт часто общается с лучшими шахматистами страны (читай:мира) - он знает их всех - для него это живые люди, большей частью более молодые. Со своими плюсами и минусами, порой грехами, о которых грядущие поколения и не знали. Он абсолютно обожает Таля - и через много лет скажет, что он знал только одного гения - Мишу. Яша (тогда еще Яша) в эпицентре всех событий: московская олимпиада-1956, приезд юного Фишера в 1957 (вы наверняка помните эту фотографию).
Создаются "Шахматы в СССР", где главредом Авербах, но как известно: шахматы в СССР, а редактор - за границей. Нейштадт ведет основную работу в журнале, а параллельно пишет книги - исторические, дебютные, для самого широкого круга. Редактура и написание книг - две его страсти. Последнюю свою книгу Яков Исаевич перередактировал и сдал в печать уже в 95+, побив все мыслимые рекорды. И как же он писал - легко, но так, что запоминалось на многие годы. А еще он помогал многим талантливым людям. Кому с изданием книги, кому устроиться в Москве.
В семидесятые Нейштадт становится чуть ли не старейшиной цеха. Появилось новое поколение, но никто не пишет лучше его. Это изрядно раздражает Александра Рошаля - человека совсем другой формации. У Рошаля бойкое перо, но его главное карьерное качество - умение строить карьеру и дружить с нужными людьми, приводит к конфликту с Нейштадтом, и когда с авансцены уходит жесткий, но справедливый (характеристика Якова Исаевича) Батуринский, придворные интриги приводят к тому, что Нейштадт - уже немолодой, но еще полный сил, оказывается отстраненным от реальных больших дел и событий. Восьмидесятые годы - это годы, когда Я.И мог сделать еще очень многое, но не смог. Тем удивительнее, что он не потерял задора, и перебравшись в совсем уже пожилом возрасте в Израиль, продолжал активно писать, создавать, изучать архивы...
Мы познакомились, когда ему было 92. Савва Дудаков, мой покойный добрый друг, давно уговаривал меня позвонить Нейштадту. Мне всё было неудобно. Человеку за 90, легенда, и совсем с других времён. Он небось и не знает, кто я такой... Если б не Савва, так бы и не решился.
"Позвони, бл...! Увидишь, вам обоим будет интересно. Тебе даже номер не надо запоминать. 64 - шахматы, 37 - сам понимаешь, 412 - битва при Грюневальде, ЕТМ!" Савва был экспресивен и убедителен. Правда потом оказалось, что битва чуть раньше, но дело было сделано!
И я позвонил. И оказался совершенно очарован звонким голосом, чувством юмора, цепкой памятью. Никаких 92. Никаких старческих интонаций. Я говорил с молодым, очень интересным человеком. Дориан Грей. Только не внешне, а внутренне. Он всё знал и за всем следил. Мы буквально не могли наговориться. При этом, извините за нескромность, оба не могли поверить в возраст собеседника. Откуда вы об этом знаете, спрашивал Яков Исаевич, когда шла речь о каком-то редком событии послевоенной поры или какой-то фамилии, почему-то отложившейся в моей памяти. Как вы всё это помните, удивлялся я.
И потом семь лет регулярных звонков. Каждый месяц. Лет до 96, Яков Исаевич был совершенно невероятным. После смерти жены стал потихоньку сдавать, а потом неудачно упал и так толком не восстановился, оказавшись заточенным в четырех стенах.
Впрочем, когда я навестил его в последний раз в 2021 году, он хоть и перестал выходить из дому, но настоял на том, чтоб собственноручно порезать бутерброды и приготовить закуску к столу. В прошлом году мы уже было договорились о моем визите, но в последний момент Яков Исаевич сказал, что чувствует себя не в форме, и мы так больше и не увиделись. Лучше я вам пришлю еще парочку своих книг - сказал он в тот раз и прислал!
С ним было невероятно интересно. Я даже не представляю, каким он был в 30, 50, 70, если вот таким я его знал на склоне лет.
Последний яркий момент в нашем общении, это переосмысление нынешней войны. Прошлой весной он начал разговор с того, что сил совсем нет, и старый стал. Потом заговорили о войне. Вы знаете, сказал мне, Яков Исаевич, а украинцы - молодцы. Я от них не ожидал. Удивили. Яков Исаевич, способность удивляться - это явный признак молодости, говорю. А он мне : да-да, обязательно напишите об этом в моем некрологе!
Вот такое было чувство юмора у человека, который осознавал, что его земной путь подходит к концу. Пафосно и банально говорить о том, что человек жив, пока его помнят. Нет. Не жив.
Но миллионы - я еще раз подчеркну - миллионы детей и любителей шахмат трёх поколений учились на его книгах или просто узнавали новое, погружаясь в волшебный мир. И давайте скажем огромное спасибо Якову Исаевичу за это.
И да, увы, вроде столько создал, столько рассказал миру. А вот ушел - и образовалась невосполнимая пустота.
И вроде надо радоваться, что столько успел, что так долго прожил. И понятно, что бессмертных нет. А все равно грустно и обидно. И всё кажется, что недоговорили.
Яков Исаевич Нейштадт (6.10.1923 - 23.3.2023).
Спасибо за всё. |
 |
|
|
| номер сообщения: 9-219-49618 |
|
|
|
|
| И вам большое спасибо, Эмиль Давидович. |
|
|
| номер сообщения: 9-219-49619 |
|
|
|
|
| Помню, про Щаранского читал у Гродзенского в "Лубянском гамбите". Есть там про него. |
|
|
| номер сообщения: 9-219-49635 |
|
|
|
|
Эмиль Сутовский
Первая партия с Мамедьяровым. 25 лет назад.
Я в статусе чемпиона Европы, игрока топ-30 в мире.
Шах - безумно талантливый кмс, для которого это было первое выступление за сборную. |
 |
|
|
| номер сообщения: 9-219-50223 |
|
|
|
|
| номер сообщения: 9-219-50224 |
|
|
|
|
Эмиль Сутовский
Это был уникальный турнир в истории шахмат. Правда. Не потому, что Гётеборг - 1920 был первым послевоенным соревнованием такого уровня. А как минимум, по двум другим причинам. И удивительный факт - о нем почти не пишут. А надо бы.
Но я-то сам про него всё знаю. Готов потратить время и поделиться подробно. Но только если реально интересно многим.
Иначе, расскажу при случае Сагару в укороченном формате.
Жду ваших откликов. |
 |
|
|
| номер сообщения: 9-219-50414 |
|
|
|
|
ИИ
Гётеборг (1920)
Гётеборгское шахматное общество объявило о проведении юбилейного турнира в Гётеборге, Швеция, начиная с 15 июля 1920 года, в честь 40-летия общества. Спонсором мероприятия выступил Эрик Ольсон , ставший управляющим известной пивоварни Pripp & Lyckholm в Гётеборге. Он и покровитель шахмат Людвиг Коллейн, видя необходимость активизировать шведские шахматы после войны, предложили (вместе с Рудольфом Херцогом ) 20 000 крон в качестве призового фонда. Гётеборгский шахматный клуб отметил свое 40-летие годом ранее турниром по шахматным задачам, а также принимал 9-й Северный конгресс в 1919 году.
В турнире приняли участие многие ведущие мировые шахматисты, за исключением двух, готовившихся к матчу за звание чемпиона мира между Ласкером и Капабланкой (1921) . Рихард Тейхманн не смог приехать из-за проблем с паспортами, как и приглашенный Евгений Зноско-Боровский ( из-за проблем с удостоверением личности) , Карел Опоченский , Корнел Хаваси и Виктор Вальтух . Российская звезда Александр Алехин был близок к победе на чемпионате СССР (1920) , а американец Фрэнк Маршалл также не приехал. Шведский чемпион Густаф Нюхольм недавно перенес операцию и восстанавливался.
Мероприятие открыл 1 августа Йоэль Фридлизиус , председатель Гётеборгского шахматного клуба, после чего игроков приветствовал «почетный докладчик» Мартин Андерсон. Игроки были разделены на три группы: A (эта страница), B и C.
Группа А: Для международных мастеров, завоевавших первое место на международном мастерском турнире. Группа В: Для иностранных мастеров, не имеющих права участвовать в группе А, и для мастеров Северных стран. Группа С: Для игроков, имеющих право участвовать в первом классе Северной шахматной федерации.
После ужина Костич выиграл блиц-турнир. Регулярный турнир начался 2 августа. Время игр было с 11:00 до 15:00 и с 17:00 до 21:00, по пять партий в первую неделю и по четыре партии в последние две недели, без игр по воскресеньям. Применялись правила Немецкого шахматного союза. Главным контролером игр был Мартин Андерсон. |
 |
|
|
| номер сообщения: 9-219-50415 |
|
|
|
|
Sam Kahn
Первый крупный турнир после довоенного периода и, что еще важнее, прорыв для гипермодернизма. Как пишет Джимми Адамс : «Трудно переоценить значение этого соревнования».
Стоит процитировать полностью строки Савиелли Тартаковера об эволюции гипермодернизма, причем 1920 год считается моментом его появления:
«До этого момента принципы [современной] школы указывали на состояние отсталости. Они включали в себя не только планы, которые никогда прежде нам не открывались: схемы, которые придавали играм нездоровый оттенок: ходы, которые насмехались над любыми попытками добиться более свободного развития фигур, но и, наконец, методы, которые ищут спасения в своем злонамеренном и бесконечном накоплении скрытой энергии... и посредством этих методов нам обещано раскрытие секретов, существовавших сотни лет... В 1920 году блестящие успехи ее представителей в борьбе с уставшими великими шахматистами старой школы привлекли внимание шахматного мира к самой современной школе».
Тартаковер назвал это «кубизмом», и приятно рассматривать гипермодернизм в параллелях с художественными движениями того времени. Брейер как Тристан Цара, неугомонный радикал; Нимцович как Андре Бретон, вспыльчивый теоретик; Тартаковер как Марсель Дюшан, озорной обаятельный мужчина; Рети как, скажем, Анри Матисс, почтенный государственный деятель; Боголюбов как резкий де Кирико или Шиле; Алехин как Пикассо, превосходящий все границы формы.
Если до войны эксперименты молодого поколения считались эксцентричностью и в основном ограничивались словесной перепалкой между Таррашем и Нимцовичем, то после Гётеборга стало бесспорно, что в правоте экспериментаторов была доля правды. Рети выиграл турнир, Боголюбов занял третье место, а Тартаковер разделил четвертое. |
|
|
|
| номер сообщения: 9-219-50416 |
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
| Copyright chesspro.ru 2004-2026 гг. |
|
|
|
