Вишванатан Ананд | Коротко и по существу с Лесли Уилкокс
— Когда вы играете в шахматы, на сколько ходов вперёд вы думаете?
— Это зависит от позиции. Обычно мы сравниваем её с деревом. Если «дерево» прямое, с очень небольшим количеством ветвей или вообще без них, тогда можно просчитывать очень-очень далеко.
По сути, если у меня есть один ход, у вас один ответ, у меня снова один ответ и так далее, я могу рассчитать 50 или 70 ходов — это не так важно. Но всё становится сложнее, когда у меня есть четыре возможных хода, у вас — шесть ответов, а затем у меня ещё пять. Тогда дерево становится очень густым, почти как чаща, и в таких позициях уже трудно заглядывать далеко вперёд.
Когда вы думаете о чемпионе, кто приходит вам на ум? А если это чемпион мира? Олимпиец? А как насчёт «олимпийца разума», такого как чемпион мира по шахматам Вишванатан Ананд?
Программа *Long Story Short with Leslie Wilcox* — это первая еженедельная телепередача на Гавайях, произведённая и транслируемая в формате высокой чёткости.
Алоха. Я Лесли Уилкокс. Вы когда-нибудь хотели играть на пианино — по-настоящему овладеть инструментом, делать с чёрно-белыми клавишами нечто большее, чем просто наигрывать «Собачий вальс»?
Игра в шахматы чем-то похожа на игру на пианино. Большинство из нас знает, как ходят отдельные фигуры, но стратегия, умение визуализировать каждый ход ещё до того, как он будет сделан, и понимать его последствия — это требует особого навыка.
Вишванатан Ананд, родившийся и выросший в Индии, — шахматный гроссмейстер. На момент нашего разговора, в 2012 году, он является действующим чемпионом мира по шахматам уже в пятый раз. Благодаря корпорации Halekulani, которая пригласила Вишванатана в Гонолулу для серии специальных мероприятий, у нас появилась возможность поговорить с ним в королевском люксе отеля Halekulani и узнать, что требуется для игры на таком высоком уровне и как удаётся удерживать этот уровень.
— Шахматы, кажется, притягивают вундеркиндов. Людей, которым это даётся естественно. Я бы сравнил это с языком — его просто подхватывают. Языки гораздо легче изучать в детстве. Точно так же и шахматы: если начать рано, можно очень быстро стать сильным игроком.
— Давайте вернёмся в ваше детство. Расскажите о своей ранней жизни, о семье.
— Я был младшим из трёх детей. Мой брат старше меня на тринадцать лет, сестра — на одиннадцать. Так что я был самым младшим.
— Вас баловали?
— Вполне. Можно сказать, у меня было два комплекта родителей. Старшие брат и сестра тоже меня очень опекали. Отец работал на железной дороге, и одним из преимуществ было то, что мы много путешествовали. Он ездил в инспекционные поездки по регионам, за которые отвечал. Мама же научила меня играть в шахматы — в её семье в шахматы играли. Некоторые дяди играли в университете и даже были чемпионами. Я научился у неё в шесть лет, потом начал ходить в шахматный клуб и немного играть.
Когда мне было восемь, отца направили в Манилу по проекту Азиатского банка развития, и мы прожили там год. В то время Филиппины были своего рода шахматным центром. По телевидению даже шла шахматная программа — по часу каждый день. Правда, она выходила с часа до двух, когда я был в школе. Поэтому мама записывала партии и задачу дня. Когда я возвращался из школы и делал домашнее задание, мы вместе разбирали материал, решали задачу и отправляли ответ на телеканал.
— Ваша мама тоже любила шахматы?
— Сказать, что она активно играла, было бы слишком сильно. Она была очень занята воспитанием семьи и не имела возможности регулярно практиковаться. В шахматах важно постоянно играть. У неё не было времени ходить в клуб, поэтому она играла дома. Я бы сказал, что она не смогла развить свой шахматный потенциал так далеко, как могла бы. Но в моей карьере она участвовала очень активно и много лет путешествовала со мной.
— Она увидела, что вам это нравится и хорошо получается, и помогала развиваться?
— Именно так. На Филиппинах мы регулярно отправляли решения задач, и однажды нас пригласили на телевидение. Там объявляли победителя, и можно было получить бесплатную книгу. Однажды меня отвели в библиотеку и сказали: «Выбирай любую, но больше не присылай ответы».
— Потому что вы всё время выигрывали?
— Довольно часто. Они сказали, что, похоже, я единственный участник.
— Были ли шахматы единственным вашим интересом в детстве?
— Нет, совсем нет. Я играл в теннис, настольный теннис, бадминтон, плавал. Занимался разными видами спорта. Но шахматы постепенно занимали всё больше времени, и именно на них я сосредоточился. Это было единственное, чем я занимался на серьёзном, соревновательном уровне.
— А влияние отца?
— Он не играл в шахматы. Его роль была скорее поддерживающей. Мама могла научить меня и помочь с игрой, а отец был очень открытым человеком. В те годы в Индии родители были довольно консервативны и переживали, что занятия спортом помешают учёбе и карьере. Но мои родители позволяли мне играть в шахматы и даже участвовать в турнирах накануне экзаменов. Это очень важно — чувствовать, что дома тебя поддерживают. Когда мама не могла поехать со мной, отец сопровождал меня. Его влияние было скорее общим — он просто поддерживал и подбадривал.
Я помню, как он говорил мне не менять себя. В детстве я играл очень быстро, и многие советовали мне замедлиться. А отец говорил: «Нет, будь собой». Это был важный совет.
Вишванатан Ананд, которого друзья, семья и поклонники называют Виши, выигрывал титул чемпиона мира в 2000, 2007, 2008, 2010 и 2012 годах. Но ещё в 1988 году он стал первым гроссмейстером Индии — в возрасте восемнадцати лет, который сегодня он считает уже слишком поздним.
— Я слышала, вы говорили, что если к четырнадцати годам ты не стал гроссмейстером, то всё пропало.
— Возможно, это слишком жёстко сказано, но рекорд несколько лет назад был около двенадцати лет. Потом он стал снижаться — сначала двенадцать лет и девять месяцев, потом семь месяцев. Сейчас уже есть пять или шесть игроков, ставших гроссмейстерами в двенадцать лет. Это и есть планка сегодняшнего дня.
Некоторые не считают шахматы спортивным занятием. Но, как говорит Ананд, шахматы требуют не только умственных, но и физических сил. То, что шахматисты сидят на стульях, не означает, что они не являются активными спортсменами.
— Как вы сохраняете выносливость?
— В основном за счёт физической подготовки. Во время тренировок стараешься много заниматься спортом. Во время турниров — меньше, потому что ты и так устаёшь. Тогда лучше подходят долгие прогулки, что-то успокаивающее. А вне турниров я уделяю внимание физической форме.
— Что вы делаете между партиями?
— Всё зависит от времени начала партии. День строится вокруг неё. Обычно вечером я немного готовлюсь к следующему дню, смотрю телевизор.
— Что значит «готовитесь»?
— Изучаю последние партии соперника, ищу, за что можно зацепиться, и постепенно прихожу к финальному решению. Но я не люблю работать всю ночь — обычно заканчиваю около одиннадцати, потом расслабляюсь.
— Какой телевизор?
— Что-нибудь совсем простое или спортивные трансляции — чтобы отвлечься от шахмат. Потом сон и утренняя подготовка.
— Вам лучше, когда рядом семья, или вы предпочитаете одиночество?
— Обычно я предпочитаю быть один. Моя жена — особый случай: она долгое время ездила со мной на турниры и прекрасно меня понимает. Но в целом во время турнира лучше, чтобы тебя оставили в покое. Ты не очень общителен, даже пожелание удачи может выбить из равновесия.
— Почему?
— Потому что в напряжённом состоянии любые слова воспринимаются иначе. Особенно неприятно, когда говорят: «Ты его раздавишь». Если потом проиграешь, будет ещё хуже.
— А психологическое давление со стороны соперников?
— Даже самый корректный соперник всё равно на тебя влияет — движениями, дыханием, нервозностью. Иногда кто-то специально пытается вывести тебя из себя, иногда это происходит случайно. В таких случаях нужно уметь держать себя под контролем.
— Говорят, с вами приятно играть, потому что всё сосредоточено на шахматах.
— Я всегда считал, что любые попытки вывести соперника из равновесия могут обернуться против тебя. Мне комфортнее, когда всё происходит исключительно за доской.
В апреле 2010 года извержение вулкана в Исландии парализовало авиасообщение в Европе и едва не помешало Ананду приехать на матч за звание чемпиона мира. Но Виши показал, что и в жизни, как и в шахматах, всегда есть альтернативный путь к победе.
— Расскажите о том моменте.
— Мы планировали вылет 14 апреля. 15-го я был во Франкфурте и собирался 16-го лететь в Софию, так как матч проходил в Болгарии. Обычно приезжают за неделю до начала. Но вечером 15-го стало ясно, что рейсы отменяют. Сначала отменили рейсы из Дании, потом закрыли аэропорт Гамбурга, и стало понятно, что ситуация серьёзная. Мы ждали, но небо было идеально чистым — частицы просто находились высоко. В итоге 18 апреля мы поняли, что ждать больше нельзя, арендовали микроавтобус и поехали.
И, как вы можете себе представить, ходило множество страшных историй. Вся Европа была парализована. Поезда были забронированы на недели вперёд. То же самое касалось почти всего — даже такси были полностью заняты.
— Рассматривался ли вариант переноса шахматного турнира из-за этого?
— Мы просили о переносе. Мы сказали: дайте нам хотя бы три дня. Это разумно, учитывая, что мы прибыли с опозданием на четыре дня. Но болгары отказались. ФИДЕ была готова рассмотреть такую возможность.
— Это потому, что они хотели, чтобы присутствовали только восточноевропейцы?
— Мой соперник был болгарином. И его позиция была такой: ну так идите пешком, в чём проблема. Сочувствия было мало. Тогда мы напомнили о правилах. Там был пункт о форс-мажоре — обстоятельствах, не зависящих от вас. Мы сказали, что будем на этом настаивать. В итоге договорились о переносе на один день.
— Сколько времени это дало вам на акклиматизацию?
— Около четырёх дней. Мы приехали в отель 20-го числа в четыре утра. А выехали 18-го в полдень. Это было забавное путешествие.
— Вы занимались на компьютере или анализировали партии во время поездки на автобусе?
— Вначале да. Мы сделали вид, что очень серьёзны: разложили шахматную доску, попытались анализировать. Потом поняли, что это смешно. В автобусе невозможно сосредоточиться и сделать серьёзную работу. Мы просто что-то делали, чтобы не чувствовать вины.
— Вы чувствовали, что это может вам навредить, ведь вы не могли готовиться привычным образом?
— Что есть, то есть. В какой-то момент лучше просто принять, что мы приедем 20-го и вряд ли сможем нормально поработать в тот же вечер. Это жизнь, и иногда нужно просто смириться.
Мы начали смотреть сериал «Доктор Хаус». Потом, когда болезней стало слишком много, включили «Властелин колец» и посмотрели расширенную версию. Когда мы наконец добрались до Софии, об этом уже много писали в новостях. Но в автобусе нам было даже весело. Это напоминало школьную поездку.
Дело в том, что ты не контролируешь ситуацию. Я мог переживать из-за матча, но это никак не улучшило бы мои шансы. Поэтому мы решили перестать волноваться и просто воспринимать поездку как путешествие.
— А болгарский соперник почувствовал запах победы, увидев, что ваш обычный ритм нарушен?
— Думаю, он искренне не особо сочувствовал моей ситуации. Он считал, что мы могли уехать ещё 16-го. Не знаю, насколько он видел в этом преимущество. Его позиция была проста: правила есть правила, и он не хотел никаких исключений. Один дополнительный день мне немного помог.
Хотя, когда я проиграл первую партию, просто забыв, что собирался играть, начинаешь задумываться. Но уже на следующий день я сравнял счёт, и дальше матч пошёл своим ходом. Думаю, в итоге это не имело серьёзных последствий.
— И кто выиграл?
— Я.
Жизнь Вишванатана Ананда похожа на шахматную партию? Предугадывает ли он повороты судьбы и последствия каждого хода? И если он может планировать на два, пятнадцать или пятьдесят ходов вперёд, что он видит в будущем своего маленького сына?
— А в обычной жизни вы тоже думаете на несколько ходов вперёд?
— Думаю, шахматы действительно влияют на мышление. У меня есть ощущение, и у многих шахматистов тоже, что любое действие имеет последствия в будущем. Этому учишься в шахматах. Ты думаешь: если я сделаю это сегодня, кто-то потом отреагирует так, а как я отвечу на это. Но в шахматах это проще, потому что игра очень структурирована. В жизни планирование гораздо менее предсказуемо.
— У вас маленький сын. Если начать просчитывать все возможные варианты его будущего, можно ведь сойти с ума?
— Он сейчас полностью занимает всё наше внимание. Ему всего шестнадцать месяцев. Это такой возраст, когда кажется, будто у них отсутствует инстинкт самосохранения. Он пытается есть всё подряд, засовывает всё в рот и не чувствует опасности. Он уже понял, что прыгать со стула больно, поэтому оценивает высоту, но в остальном риски, на которые он идёт, просто безумные. За ним нужно постоянно следить.
— Вы уже пытаетесь заглядывать в его будущее?
— Пока нет. Я думаю, многое просто должно произойти само собой. Я хочу посмотреть, что ему будет интересно. Может быть, через год или два я оставлю рядом с ним разобранную шахматную доску и посмотрю на его реакцию. Если появится интерес, можно будет развивать это дальше. Но в целом я хочу познакомить его с самыми разными вещами.
Шахматы во многом случайны. Игра кажется логичной, но цепочки логики часто обрываются, происходят неожиданные вещи. Думаю, в жизни всё примерно так же.
Во время визита на Гавайи Вишванатан Ананд посетил школу Washington Middle School в Макики, где ученики участвовали в летнем школьном шахматном турнире 2012 года. Если на улицах Вайкики он мог оставаться почти незамеченным, то в школе он был настоящей суперзвездой.
— Вчера в школе дети встречали вас как рок-звезду. Каково это?
— Это очень приятно. Мне нравится бывать на таких мероприятиях, потому что я сам когда-то участвовал в школьных турнирах. Атмосфера та же: дети переживают за свои партии, родители волнуются, но ничего не могут сделать. Это вернуло меня к воспоминаниям о моих первых турнирах. И приятно видеть, что на Гавайях есть хорошая шахматная сцена.
Хотя шахматы не являются олимпийским видом спорта, в своей области Ананд — настоящий олимпиец. Одни люди сходят с ума при виде его, другие даже не знают, кто он.
Он старается продвигать шахматы в школы, потому что умеренные занятия шахматами улучшают академические способности. Если целое поколение изучает шахматы в школе, оно сможет лучше понимать и ценить игру.
Говоря о поворотных моментах в жизни, Ананд считает главным решением для шахматиста выбор играть в шахматы профессионально. Ему повезло, потому что каждый такой выбор сопровождался подтверждением его уровня — сначала звание гроссмейстера, затем попадание в десятку сильнейших в мире.
Он считает свою карьеру достаточно ровной, без моментов, когда приходилось сомневаться в правильности выбранного пути.
Если бы не шахматы, возможно, он стал бы инженером, как отец и брат, или занялся наукой. Но ни одна другая сфера, по его мнению, не заняла бы в жизни такое же место, как шахматы.
Эта беседа состоялась в 2012 году в отеле Halekulani в Вайкики, где чемпион мира Вишванатан Ананд находился на отдыхе. Он зарабатывает на жизнь шахматами, и его игра требует как физической, так и умственной выносливости. Несмотря на жёсткую конкуренцию и «жёсткие разговоры», Ананд остаётся сосредоточенным и по-прежнему очарован игрой.
Махало за то, что были с нами в этом выпуске программы Long Story Short на PBS Hawaii. Я Лесли Уилкокс. До новых встреч.
Суеверия — это опасная вещь. Если не держать их под контролем, они могут захватить весь день. Бывали турниры, когда мне казалось, что я должен встать ровно в восемь пятьдесят три, позавтракать ровно в девять и съесть строго определённые продукты. Если доходить до такого, то день превращается в следование ритуалам, а затем это может поглотить всю жизнь.
Про матч 2010-го года отлично помню ту историю. Организаторы не хотели идти на уступки, несмотря на форс-мажор.
С другой стороны, после Элисты-2006 Топалову и его команде вряд ли бы простили скандал ещё и с кротким Анандом.
Ну а 4-я партия того матча - просто шедевр.
Кстати, а у самого Магнуса (я без иронии) были в чемпионских матчах партии с жертвами фигур за атаку? Я вот сразу не вспомню...
**— Ананд, большое спасибо, что присоединились к нам для этой беседы.**
— Рад быть здесь. Спасибо.
**— Первый вопрос. Вы — первый в истории Индии гроссмейстер. Многие бизнес-лидеры назвали бы вас создателем целой категории. И какая это категория: сегодня у нас уже 91 гроссмейстер. Можете рассказать о ключевых переломных моментах в развитии шахмат в Индии?**
— Наверное, в 1987 году, когда я стал гроссмейстером, это был первый момент, когда шахматы действительно привлекли внимание людей. Потому что это что-то вроде олимпийского золота: долгое время мы этого не делали, а потом вдруг сделали — и вот у нас появился гроссмейстер.
Думаю, следующим большим шагом стал чемпионат мира, который я выиграл в 2000 году. Это было своего рода «1983 год» для индийских шахмат и вообще для спорта.
Если говорить о ещё более крупных переломных моментах, я бы назвал пандемию. Пандемия дала людям много времени, чтобы следить за шахматами и за шахматистами. Люди сидели дома и думали, чем заняться. И, что удивительно, стримеры и создатели контента тоже открыли для себя шахматы — будь то с комедийной стороны или просто в более лёгком формате.
Идея подачи шахмат в непринуждённой, развлекательной форме привлекла людей, которые раньше были от игры на некотором расстоянии, но испытывали любопытство. Это был ещё один важный момент. В Индии это такие люди, как Самех и Сагар, а за рубежом — такие, как Хикару.
Одним приятным ответвлением всего этого стала Global Chess League от Tech Mahindra, которая по времени примерно совпала с пандемией. Мы тогда играли онлайн-олимпиаду, потому что очную провести было невозможно, и в 2020 году мы выиграли её вместе с Россией.
Одним из зрителей был господин Ананд Махиндра. Он подключился, потому что многие говорили, что это очень зрелищно, драматично, и вокруг шахмат происходит много интересного. Он посмотрел — и затем мы начали обсуждать возможные события.
Его идея во многом основывалась на опыте Pro Kabaddi League. Они подумали: можно ли сделать что-то подобное в шахматах? В конце того года мне позвонили и спросили, готов ли я подключиться и помочь в создании этого проекта. Это было очень приятно.
Потребовалось некоторое время, чтобы всё действительно запустилось, но в 2023 году прошёл первый сезон, в 2024 — второй, а в этом году — третий. Для меня этот год особенный, потому что лига проходит в Мумбаи.
Кстати, стоит упомянуть и победу Гукеша, который стал вторым индийцем — чемпионом мира по шахматам. Это тоже был чрезвычайно важный рубеж.
**— Что вас убедило, когда к вам пришёл господин Махиндра? Потому что шахматы ведь не командный вид спорта. Они индивидуальны, очень внутренние. Почему вы поверили, что формат лиги может сработать?**
— Вы правы: шахматы — это в значительной степени сумма индивидуальных партий. Здесь нет передачи мяча между партнёрами. Каждый играет свою партию.
Но я понял, что командный элемент может работать, потому что я играл во многих европейских лигах, играл на Олимпиадах — по сути, это командный чемпионат мира.
И это всегда было довольно увлекательно. Несмотря на то что мы играем на отдельных досках, сам факт того, что ты зависишь от результата на другой доске, влияет на тебя и на твою игру. Ты должен следить за общим счётом матча. Ты играешь не только за себя. Эти элементы я уже знал по опыту.
Кроме того, стало очевидно, что если сделать команды более разнообразными, чем раньше — не просто мужская команда и женская команда, что довольно традиционно, — а смешивать мужчин, женщин и юниоров в одной команде, то появляется больше драмы, больше непредсказуемости. Появляется возможность сравнивать силу стран по-другому, не только по топ-четвёрке мужчин или женщин.
К этому моменту стал очень важен и вопрос подачи шахмат: как их показывать? Все пытались транслировать шахматы онлайн, и качество трансляций постоянно росло. Люди привыкли следить за партиями через приложения, интернет стал достаточно быстрым.
Я всегда говорю, что шахматы упустили бы свой шанс, если бы пандемия случилась на 10 лет раньше — просто не было бы нужной инфраструктуры. А в 2020 году момент оказался идеальным.
**— В чём, на ваш взгляд, ключевое отличие между игроками вашего поколения и нынешними — такими, как Гукеш или Праггнанандха, многих из которых вы наставляете?**
— За время моей карьеры мы прошли путь от полностью самостоятельного мышления к мышлению через компьютеры. Объём компьютерного анализа и обучения сегодня таков, что эти две эпохи шахмат почти невозможно сравнивать.
Когда я смотрю партии 1960-х годов, у меня ощущение, что это был вообще другой вид спорта. Формально правила те же, но игра совершенно иная — потому что всё эволюционировало.
При этом человеческий элемент — волнение перед партией, нервозность — никуда не исчез. Это не изменилось вообще.
Современное поколение — это люди, которые никогда не жили в мире без мобильных телефонов, без компьютеров, без постоянных онлайн-трансляций партий. Если я рассказываю им, что раньше ждал журнал по почте три недели, они просто не понимают, о чём речь. Или что я ходил в телефонную будку, чтобы позвонить родителям — для них это что-то совершенно чуждое.
И на шахматной доске у них нет этого «старого багажа». Нет старых знаний, которые были очень несовершенными. Тогда шахматисты делали массу предположений, исходя из ограниченных материалов: «вот так эти позиции должны играться», «эти фигуры должны стоять именно здесь».
А теперь они начинают с первого хода и говорят: нет никакого правила, что это невозможно. Единственный вопрос — могу ли я заставить это работать тактически? Если ты не можешь найти ход, который докажет, что я неправ, значит, я прав. Вот такая сейчас ментальность, и именно так сегодня играют в шахматы.
Такого не было, когда я рос. И такого не было на протяжении предыдущих ста лет шахматной истории. Это фундаментальное отличие.
Игра стала намного более компьютеризированной, статистической, с анализом высочайшего уровня. Но, к счастью, спортивная составляющая никуда не исчезла.
**— С приходом ИИ может ли шахматная игра через 10 лет стать ещё одной «другой» игрой?**
— Вполне возможно. Я не знаю, сколько ещё технических знаний можно из этого выжать. Конечно, есть чему учиться, но за последние 10–15 лет мы постоянно думали: «Ну всё, дальше уже некуда», — а игра всё равно продолжала эволюционировать.
В какой-то момент мы скажем: «Эти выводы, скорее всего, останутся теми же и через 10 лет». Но изменится способ, которым люди осваивают игру.
ИИ сможет объяснять шахматы намного лучше. Он станет почти личным тренером — а может быть, даже тренером тренера. Наставники будут использовать ИИ, чтобы продумывать, какие уроки давать ученикам.
Я думаю, что возраст вхождения в шахматы будет снижаться ещё сильнее. Я получил рейтинг в 12–13 лет — это было хорошим достижением, но не чем-то невероятным. Я стал гроссмейстером в 18. Самый молодой тогда был 15-летним.
Сейчас более десяти гроссмейстеров получили звание в 12 лет. Недавно появился даже трёхлетний мальчик с рейтингом. Он вполне прилично играл с некоторыми взрослыми. Меня спросили, как это вписывается в шахматный контекст, и я ответил: «Я вообще не понимаю, что это». Это как если бы младенца выписали из роддома, а он вдруг начал объяснять теорему.
Возможно, возраст будет снижаться и дальше. Возможно, нет. Но общая тенденция очевидна.
Шахматисты теперь приходят из самых разных стран. Всё больше государств имеют игроков мирового уровня. Спорт больше не доминируется одной страной, как раньше Советским Союзом. Он стал гораздо более разнообразным.
ИИ будет сильно способствовать этому расширению — и аудитории, и географии талантов — потому что улучшит подачу игры.
**— Но где заканчивается вмешательство ИИ и начинается человеческая интуиция?**
— Она всё равно остаётся. ИИ может говорить многое, но, во-первых, самые хорошо подготовленные люди умеют задавать ИИ правильные вопросы. Во-вторых, если ИИ даёт 40 советов, опытный человек отбросит 35 и оставит 5 полезных.
ИИ — это инструмент. И кто-то сможет извлечь из него больше пользы, чем другие. Недостаточно просто получить ответ — нужно его понять, разобраться в деталях, потому что в партии тебе придётся этот ответ реализовать. И вот здесь как раз и проявляется человеческий талант.
Современное поколение — самое сильное технически за всю историю шахмат, просто потому что они выросли в условиях колоссального объёма ИИ-анализа. Средний уровень сегодня очень высок.
Кроме того, спорт — это не только хардкорные фанаты. Нужна широкая база. В шахматах ИИ поможет демистифицировать игру для людей, которые, возможно, сыграют всего пару партий, но будут знать правила, получать удовольствие и немного «баловаться» шахматами.
Комментаторы могут сделать лишь ограниченное количество, а ИИ может делать это постоянно, не уставая, и давать интересные наблюдения — например, сравнивать частоту пульса игроков и помещать это в более широкий контекст.
**— Сейчас много говорят о фристайл-шахматах, Chess960. Даже Магнус активно их поддерживает. Может ли этот формат вытеснить классические шахматы?**
— Совсем нет. Это не «шахматы против T20». Chess960 существует уже давно. Мы играли такие турниры в Германии ещё в 2005–2006 годах. Этот формат всё время где-то рядом. Сейчас пробуют создать альтернативный тур, но пока непонятно, куда это приведёт.
Шахматы сегодня — это позиция номер 518 из 960 возможных. Я не думаю, что классические шахматы будут вытеснены. Они, наоборот, очень активно растут — и в классике, и в других форматах.
Но, конечно, никогда не знаешь, что «выстрелит», поэтому нужно быть открытым к идеям. Я, например, недавно играл турнир по 960 против Каспарова в Сент-Луисе. Там давно проводят такие соревнования.
**— В кандидатском турнире 2026 года только один индиец. Это разочаровывает?**
— Если посмотреть иначе: из трёх индийцев, игравших в предыдущем кандидатском турнире, одному вообще не нужно туда играть — он уже выше этого уровня. В каком-то смысле у нас два игрока выше уровня кандидатов.
Кроме того, число девушек увеличилось с двух до трёх — добавилась Дивья Дешмух. Я с этим вполне согласен. Конечно, было бы приятно иметь ещё одного индийца, но турнир всё равно очень захватывающий. А учитывая, что у нас гарантирован один индиец в матче за звание чемпиона мира, это вполне достойно.
**— Последний вопрос. Вы играете за команду в шахматной лиге, но если бы вы были независимым кандидатом и могли выбрать одного действующего шахматиста в свою команду — кто бы это был и почему?**
— Меня очень впечатляет Винсент Каймер. Впрочем, мне даже не нужно его выбирать — он уже в моей команде. Как и победитель недавнего Кубка мира в Гоа. Так что у нас очень сильный состав.
**— На этом спасибо вам большое за разговор. Мне было очень приятно с вами пообщаться.**
— Спасибо.
«Я слишком сильно его уважаю… мне нужно включить в себе этот инстинкт убийцы, а это непросто» — Гукеш о своей психологии, когда он играет против Виши Ананда.
«Я слишком сильно его уважаю… мне нужно включить в себе этот инстинкт убийцы, а это непросто» — Гукеш о своей психологии, когда он играет против Виши Ананда.
Инстинкт убийцы? Так теперь называют передатчик?
__________________________
Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит.
Легенды шахмат Виши Ананд и Анатолий Карпов играют в блиц, а на заднем плане можно увидеть 15-летнего новичка Магнуса Карлсена, играющего против Петера Леко.
