Господин Джоб Найтингейл Дербишир скончался у себя дома, в Ремпстон-холле (Лафборо), 20 апреля, в возрасте 87 лет. Британские шахматы потеряли одного из самых уважаемых и влиятельных деятелей, человека, который внес в их внутреннюю жизнь богатейший жизненный опыт и поддерживал организацию щедрой рукой.
Профессионально мистер Дербишир возглавлял фирму бухгалтеров Derbyshire and Co. Но его интересы, как председателя и директора, распространялись на многие крупные промышленные предприятия. Во время Первой мировой войны он стал финансовым советником и директором контрактов, связанных с механизированной войной, а также ликвидатором контрактов в Министерстве вооружений.
Его жизнь была посвящена общественной службе. Среди многочисленных и разнообразных занятий он был (или ранее являлся) попечителем Ноттингемской высшей школы и Университетского колледжа, президентом Ноттингемской общей больницы, председателем комитетов по загрязнению рек и по сельскому жилищному строительству. В течение 15 лет он был олдерменом Совета графства Ноттингемшир, мировым судьёй как города, так и графства, а в 1942–43 гг. занимал пост верховного шерифа графства.
Этого достаточно, чтобы показать полноту и богатство его частной и общественной жизни. Но сквозь всё это неизменно проходил искренний интерес к шахматам. Он научился игре в юности, сумел сдержать свою страсть и подчинить её более широким интересам, но любовь к шахматам осталась с ним навсегда. В 1886 году он выиграл первый приз в одном из второстепенных турниров Ноттингемского конгресса. Полвека спустя, в честь своего семидесятилетия, его энтузиазм и поддержка сделали возможным проведение великого Ноттингемского турнира 1936 года, который собрал чемпиона мира, трёх бывших чемпионов и, как показали события, будущего чемпиона. Мистер Дербишир взял на себя половину расходов на это грандиозное предприятие, а также щедро способствовал его социальной стороне.
Через десять лет он вновь стал движущей силой за проведением Конгресса Британской шахматной федерации в Ноттингеме. В этом году конгресс возвращается в город снова. Господин Дербишир особенно радовался тому, что впервые в рамках конгресса проводились чемпионаты страны среди юношей и девушек, и его поддержка соответствовала важности события. Он с нетерпением ждал его открытия, и его смерть омрачила предстоящее мероприятие.
В 1941 году его заслуги в шахматах были отмечены избранием президентом Британской шахматной федерации (сменив достопочтенного Ф. Г. Гамильтон-Рассела), и он занимал этот пост до 1950 года. Его мудрость и опыт оказались бесценными для национальной организации в годы разрухи и восстановления после войны.
В одной из радиопередач во время конгресса 1936 года мистер Дербишир сказал, среди прочего:
«…нужно стремиться видеть всю позицию и смотреть на неё глазами другого человека…»
Это было его понимание шахматной игры, но также и руководящий принцип в должности председателя и президента.
Стейниц любил повторять: «Шахматы едва ли могут процветать без покровителей». Это остаётся верным и по сей день. Господин Дербишир оказывал покровительство скромно и щедро: он дарил шахматам, потому что отдавал вместе с этим своё сердце.
На поминальной службе и похоронах Федерацию представлял её президент, г-н Г. С. А. Уиткрофт; Общество шахматного образования — казначей г-н Ф. А. Д. Снелл; также присутствовали представители Ноттингемской шахматной ассоциации — г-н С. Х. Блэйсдейл и г-н Х. Т. Х. Пьяджо.
— Д. Дж. М.
FIDE Grand Swiss и Women’s Grand Swiss стартуют через 12 дней в Самарканде, Узбекистан.
170 сильнейших игроков будут бороться за места в Турнире претендентов.
Рекордный призовой фонд — 855 000 долларов США.
Отличная возможность для самых талантливых молодых шахматистов проявить себя и посоревноваться с сильнейшими игроками мира.
Но с чего всё началось?
Когда я был профессиональным шахматистом, я мог только мечтать о таком турнире. Несмотря на то что я стабильно входил в топ-50 (и в топ-20 на пике), выигрывал сильнейшие открытые турниры — чемпионат Европы, «Аэрофлот» и Гибралтар, — мой путь в цикле чемпионата мира ограничивался лишь Кубком мира. Возможности встретиться с лучшими и прогрессировать были крайне ограничены.
Изменения были крайне необходимы — моя карьера уже закончилась, но теперь я мог помочь многим другим игрокам!
Я знал, что существует множество великолепных гроссмейстеров, почти не уступающих элите, но у них очень мало шансов, хотя они заслуживают такую возможность. Ван Хао в 2019-м, Видит и Вайшали в 2023-м блестяще это доказали.
Я также понимал, что это будет отличным трамплином для юных талантов и поможет им пробиться наверх.
Вся эта когорта — Гукеш, Прагг, Фируджа, Арджун, Нодирбек, Винсент, Ханс, Нихал, Мурзин и другие — впервые заявила о себе именно в Grand Swiss, получив от FIDE «уайлд-кард». Потому что мы знали: это будущее шахмат. Формат позволял это сделать — именно поэтому мы выбрали его с самого начала.
Бюджет рос с каждым разом. И речь не только о призах, которые значительно увеличились, — мы покрываем все расходы на перелёт и проживание для всех игроков, и в каждом турнире участвовало всё больше шахматистов.
Хотя организовывать турнир становилось всё труднее, мы никогда не отступали — наоборот:
Первая редакция была только Open с несколькими «уайлд-кардами» для женщин.
С 2021 года проводится отдельный женский турнир.
И всё это — несмотря на трудности. Помню, сколько критики звучало с разных сторон, когда турнир только был запущен в 2019 году. Помню ярко 2021 год в Риге — в условиях жёстких ковидных ограничений. В 2023-м мы вернулись на остров Мэн, несмотря на то что в мире шли сразу две большие войны.
И вот мы снова на пороге очередного Grand Swiss.
Я искренне горжусь этим проектом и благодарен семье Шайнберг, поддержавшей первые три выпуска, а также правительству Узбекистана, принимающему турнир в 2025 году.
FIDE сделает всё возможное, чтобы создать лучшие условия для игроков и зрителей.
Эмиль, спасибо за этот рассказ и за сам проект. Здорово видеть, как Grand Swiss стал настоящей возможностью для молодых шахматистов. Очень ценю вашу работу и подход.
...Первым приехал Ботвинник. И не один, а с молодой женой.
Я даже не знаю, что было более удивительным по тем временам - разрешение выехать загодя, или факт того, что в поездке на месяц молодого советского чемпиона сопровождала супруга. Напомню, на дворе 1936 год. Ботвинник еще не тот Ботвинник, символ советских шахмат - это как раз из Ноттингема он вернется героем (см.фотографию). Тем не менее, ему удалось убедить Крыленко, а тому удалось уговорить самого Калинина. Чтоб были шансы, надо ехать заранее, и не одному!
И действительно, первое выступление Ботвинника вдали от родных берегов вышло бледным. Гастингс - 1935 он по сути завалил, набрав лишь +1 в не самом сильном составе. Там он был один, и приехал лишь за день до турнира. Михаил, тогда еще мало для кого Моисеевич, умел извлекать уроки, а еще умел биться за свои интересы как никто.
Впрочем, на этот раз он был не единственным посланником Советов.
Эмануил Ласкер, сбежавший от нацистов в 1934, и к тому моменту пару лет живший в Москве, тоже выступал под флагом СССР. Чета Ласкеров прибыла в Англию после долгого перерыва, хотя это была совсем не чужая страна для престарелого чемпиона. На рубеже веков он несколько лет даже жил тут, но своим не стал, несмотря на статус и блестящее знание английского. Надо сказать, что у Англии тех времен была интересная особенность - многие таланливые люди находили там свой вторый дом, но почти никто не становился своим. Так было и со Стейницем. Так было и с Мароци. И даже с игроком чуть меньшего калибра, Жаком Мизесом, который провёл в Англии всю вторую половину жизни и, будучи английским гражданином, получил гроссмейстерское звание в числе первых награжденных - (в 1950 году, но за успехи в начале века), но тем не менее никогда не считался первым английским гроссмейстером.
Возвращаясь к Ласкеру - отношение к нему на берегах Альбиона было неоднозначным: да, его шахматное величие не оспаривалось никем. Многие восхищались им и как мыслителем, и очень талантливым во многих отношениях человеком, но:
Во-первых, его статьи против английского империализма в канун Первой Мировой оставались в памяти, а во-вторых (а может это и было самым главным), старик был очень требовательным в финансовом отношении. Поэтому очень много лет на его участие в английских турнирах не находилось средств - и молва относила это к непомерным запросам Чемпиона, а не к скромным возможностям организаторов. Впрочем, олдермену Найтингейлу, как мы видим, удалось на этот раз найти решение. Или, что более вероятно, Ласкер уже понял всё про сталинскую Россию и обдумывал куда перебираться дальше - и в этой связи, Англия была бы вполне логичным выбором. Забегая вперед, уже в 1937 году Ласкеры перебрались в США, где великий чемпион и нашел свое последнее пристанище.
Но это потом. А пока всё тихо-мирно, и Ласкер наслаждается старой доброй Англии, впервые за много лет взяв в руки клюшку для гольфа.
(Продолжение следует)
...из далекой тогда Америки плыли Капабланка, Файн и Решевский. Молодые американцы не были друзьями - их скорее можно было назвать врагами-соперниками. Что в какой-то степени подстегивало каждого из них. Тем более, что оба считались претендентами на мировую корону в недалеком будущем.
Оба уже играли в Англии, и с большим успехом.
Файн выиграл новогодний Гастингс-1935-36, набрав 7.5 из 9 в приличном составе и одолев главного конкурента Флора.
Решевский в 1935 году показал такой же результат в Маргейте, который по составу был послабее, но зато он одолел самого Капабланку.
При этом Капабланка как раз в 1935-36 переживал очередную (как окажется, последнюю) молодость. После утраты звания в 1927, он еще активно играл пару лет, но поняв что реванша с Алехиным не добиться, как-то сник, и в начале 1930ых перестает играть вообще. Однако именно 1935-36 становятся годами его нового взлета. В мае 1936го он выигрывает Московский Международный, впереди Ботвинника и других, набрав +8 без поражений, и уж конечно в Ноттингем ехал за победой. Капе было 48, возраст и по тем временам вполне солидный для топового игрока. Судите сами, Файну было 22, Ботвиннику и Решевскому 25, Флору 28 - все молодые, сильные и амбициозные. С другой стороны, пример Ласкера вдохновлял. Да и сам Капабланка еще чувствовал в себе силы.
На тот момент в шахматах сложилась уникальная ситуация - потом повторенная после Второй Мировой. Образовался зазор в целое поколение между топовыми игроками из-за потерянного по итогам войны поколения.
Ласкеру было 68, Капе 48, Алехину 44, но при этом они реально оставались сильнейшими игроками. Да чего там, даже Видмар (51), Боголюбов (49) и Тартаковер (47) от которых никто в Ноттингеме чудес не ожидал, оставались вполне конкурентноспособными. Между Алехиным и Флором, которых разделяло 16 лет, не было ни одного топового игрока, кроме Эйве.
Всё это повторится, увы, и через четверть века. И тоже между Спасским (1937) и Карповым (1951) будет только Фишер (1943), ну и с определенной натяжкой, Хюбнер (1948).
Битва поколений была еще одним интереснейшим фактором в Ноттингеме.
И Капабланка был к ней готов.
... для Эйве и Алехина предстоящий турнир был чрезвычайно важен. В конце прошлого, 1935го года, Алехин неожиданно для всех уступает титул скромному голландскому учителю математики, которого все знали как игрока первой десятки, а может даже и пятерки, но никак не видели в нём Чемпиона.
Алехин горел желанием доказать, что поражение в матче было случайным, Эйве - несмотря на всю скромность, тоже был честолюбивым спортсменом.
В конце июля, за 10 дней до начала Ноттингема, оба сыграли в сильных круговиках, и оба заняли второе место: Эйве уступил первенство в Зандвоорте Файну, а Алехин в Подебрадах - Флору.
Тем не менее, оба были вполне удовлетворены разминкой. Алехин провел турнир в 17 партий без поражений, и Эйве в целом выглядел достойно, хотя поражение от старого соперника Боголюбова лишило его шансов на турнирную победу.
И всё же, конечно Алехину было легче. Чемпионство Эйве скептически воспринималось публикой, и ревностно - коллегами.
Характерен такой эпизод, расказанный впоследствии Файном. Он утверждал, что во время партии с Эйве в Ноттингеме, к нему поочередно подошли и Капабланка, и Алехин, с подсказкой (ну может рекомендацией) по поводу текущей игры. Никакого значения это не возымело - случилась быстрая ничья, но факт достаточно красноречивый.
Забегая вперёд, скажу, что Эйве справился с волнением и играл возможно лучше всех в турнире, не заняв первого места лишь из-за трагикомического зевка в партии с Ласкером и упущенной победе в выигранной позиции предпоследнего тура с Ботвинником.
Ну и завершая обзор группы фаворитов, нельзя не сказать о Флоре. Чехословацкий маэстро в те годы почитался за одного из фаворитов во всех турнирах. Он играл много, быстро, легко, хорошо. Не было в первой половине тридцатых более успешного турнирного бойца. Он выиграл десятки небольших турниров, где было 1-3 приглашенных звезды, но и в супертурнирах не терялся. В Ноттингем Флор ехал после победы в Подебрадах, где он опередил Алехина, а также группу молодых сильных мастеров вроде Штальберга, Элисказеса, Пирца и других.
Его шансы в Ноттингеме оценивались чуть ниже, чем обычно, ибо в мае он скромно выступил в московском международном - и хотя занял третье место, но очень сильно отстал от Капабланки и Ботвинника. Главная, как тогда считалось, сила Флора была в способности обыгрывать под ноль слабейших участников турнира, а в Ноттингеме - добрая половина участников была фаворитами. По удивительному стечению обстоятельств...
Впрочем, об этом (продолжение следует)
Не люблю сидеть посрединке, но остановлю свой выбор на 2В. Шаляпинская "Страницы моей жизни" была прочитана и перепрочитана много раз давным-давно (в школьные годы), а диалог с отцом "Федька, квасу! А я ему в ответ дискантом и на высоких нотах: — Сей-час несу-у! — Ты чего орешь? — спрашивает он. Или — пою: — Папаша, вставай чай пи-ить" помню до сих пор. Соседство с Дягилевым - абсолютно случайное. Предлагал Сергей Павловичу, отказавшемуся пить с нами водку пересесть в "бизнес-класс" , но он продолжал пить шампанское в экономе!
Мария Манакова
О, Боже! Ты разрываешь мою душу проблемой выбора.
Но если уж прям надо определиться, то всё-таки Распутин 4B (у окна не узнаю чувака).
Ровно пятнадцать лет назад сборная Израиля завоевала бронзовые медали на Олимпиаде в Ханты-Мансийске. Для меня этот турнир был особо памятным - удалось помочь команде, показав при этом лучший результат всей Олимпиады - набрал я тогда 7.5 из 9, сыграв на 2895.
Чуть отстали по перфомансу Иванчук и Аронян. Ну а дальше были вообще все - кто-то сыграл добротно на свои 2800, кто-то неудачно - например, Магнус вообще никогда на Олимпиадах не блистал.
Впрочем, в командных турнирах - копилка общая. И наш капитан Алон Гринфельд это хорошо чувствовал. Помню, как после серии побед, он заменил меня, уже чуть подсевшего, и Илья Смирин перешел на вторую доску, обыграв Юдит Полгар в важнейшем матче. И другой капитан, много лет работавший с командой, Алекс Каспи, тоже хорошо чувствовал эти незримые нити, связывавшие игроков.
Подробно я писал об Олимпиаде-2010 на Чесспро - кому интересно, легко найти. Это было событие, к которому приятно возвращаться и вспоминать. Вообще же, начиная с 1998го, мы боролись за медаль на каждом турнире. Где-то не везло, где-то конкуренты обходили в последнем туре, действуя некошерными методами...
Но результат был всегда. Сборная поднималась на пьедестал в 2003 году (серебро чемпионат Европы), 2005 (аналогично), 2008 (серебро), 2010 (бронза).
Еще дважды делили третье место (Олимпиады 1998 и 2006). Несколько раз оставались четвертыми-пятыми.
В конце 20го века, мы были одной из самых молодых команд, затем, в лучшие годы, одной из самых опытных, сыгранных, зрелых.
Потом из зрелой команды мы превратились в перезрелую, и хотя смотрелись еще неплохо, этого уже не хватало для медалей.
Последний раз в сильнейшем составе сборная играла в 2018 году, когда мы проскакали рысаками почти до самого финиша, но два последних матча смазали всю картину.
Вообще, минимальная планка для сильной команды такова: это та, что борется за медали хотя бы до двух последних туров. Можно занять 25ое место, проиграв два последних матча - таковы особенности олимпийской швейцарки - если вы имели шансы взойти на пьедестал при двух победах. По гамбургскому счету, зто гораздо круче, чем занять почетное, скажем, восьмое место, благодаря победам в двух последних матчах.
Увы, сборная Израиля в последние годы далека и от того, и от другого сценария.
Тут есть масса причин, в основном социоэкономических, и это тема отдельного разговора. Сейчас смотришь на сильно омоложенную сборную, середнячка чемпионата Европы, и с горечью понимаешь, что чудес не будет. Ребята все талантливые, но при резко возросшей конкуренции, этого не хватает. Даже в Европе, не говоря об Олимпиадах. "Что делать" тут важней, чем "кто виноват", но и на этот вопоос у меня ответа нет.
А перед вами фотография последней медали сборной Израиля на шахматных Олимпиадах.
Двадцать пять лет назад я прилетел в Лондон.
Вообще-то мой путь лежал дальше, на остров Мэн. В ту пору там уже проводились неплохие швейцарки - правда с совсем другими организаторами. Мистер Дэнис Хэмсли, многолетний смотритель маяка и большой любитель шахмат, находил финансирование и собирал приличные составы. Шорт, тогда входивший в элиту, и многие другие англичане, Тивяков, Псахис, Эльвест... Звали и молодых талантов (а я тогда по этой квоте проходил). Там, кстати, познакомились мы с совсем юной Сашей Костенюк. В общем, турнир был примечательный и уютный, благо проходил в отеле с чудесным названием Cherry Orchard. Мне в 1998-99 годах удалось дважды в этих турнирах победить - во второй раз совместно с Сергеем Шиповым, который тогда очень стабильно и сильно играл - очевидно сказывалось благотворное влияние Гарри Кимыча, которого можно было упоминать без оговорки про терроризм и экстремизм, и который заразил Шипова тогда не только умением сильно играть в шахматы, но и теорией Фоменко. В общем, интересное время было. И безмятежное. Никаких тебе телефонов с интернетами.
Ну так вот, а в 2000 году я ехал уже в третий раз на Мэн. И поехал так, чтоб успеть посетить матч К.....-Крамник, игравшийся в Лондоне. Надо сказать, что за семь лет прошедших после поединка Каспаров-Шорт, статус матча сильно упал.
Призовые были чуть ли не в два с половиной раза меньше, играли не в театре Савой в самом центре Лондона, а в Риверсайд студиос, расположенных в Хаммерсмите.
Брендинг был очень скромный. Зрительский зал небольшой. Ощущения исторического события не было. И единственная причина, по которой я не пожалел, что выбрался, это общение с коллегами. О, эти неповторимые анализы в пресс-центре. Ярчайшие, пусть и в массе своей ошибочные идеи, азартные споры (тут всегда солировал Любоевич). Хорошо помню блестящего Спилмена, который меня еще тогда поразил очень приличным знанием русского языка.
А событие таки историческим было. Крамник одержал уверенную победу, превзойдя, как казалось тогда, непобедимого К.......
Впрочем, я этого не застал, улетев на Мэн играть свой турнир. Сыграл, кстати, не хуже Каспарова, заняв второе место.
Хорошее было время.
Впрочем, нам рано жить воспоминаньями!
Летом 1993 года команда израильских юниоров совершила турне по США.
Для меня это были первые реальные битвы с большими шахматистами.
За месяц я отыграл успешно два сильных опена - Лас-Вегас и Филадельфию, прибавив более 100 очков, удачно отыграл мини-матчи с сильнейшими американскими юниорами, и познакомился лично с людьми, о которых раньше только читал. Впрочем, если с Корчным и Камским это было мимолетное общение, то с Бронштейном мы пару раз долго говорили, а больше всего времени мне выпало с Сейраваном. Дело в том, что в программу поездки входил шахматный лагерь в симпатичном местечке Фон-дю-лак, недалеко от Чикаго. И там главным тренером был Ясер. Ну и поскольку среди слушателей было мало партнеров хоть сколько-нибудь сопоставимого уровня, мне довелось каждый вечер блицевать с этим блестящим шахматистом. Сейраван хоть и выбыл уже из первой десятки к тому моменту, но играл реально сильно. А точнее не просто сильно, а классно. И в блиц это проявлялось особенно явственно. Много позже, лет через пятнадцать мне довелось играть блиц-матчи с Карповым, так вот это было очень схоже.
Только тогда, в 1993 году, я вообще не понимал, как играть против Каро-Канна, но учился по ходу, готовил, помнится, какую-то расстановку к каждому предстоящему вечеру - без компьютера и книг - и опять натыкался на неприступные скалы. А поскольку всё менять и пытаться делать ничью я не хотел, то чаще всего славно проигрывал. Черными, как ни странно, особых проблем не было, и какие-то очки я набирал. Никто статистику не вёл, но партий 30-40 мы сыграли за эти сборы, и я даже выиграл три-четыре.
Ясер играл на полную катушку, но при этом не чурался "звона", но такого, незлого, и воспоминания об этих блицах остались самые теплые, несмотря на счет.
Не могу сказать, что это прям было школой жизни, нет. Я всё же уже играл прилично в свои неполные 16, и в обоих американских опенах показал перформанс на 2500+, но и польза от этих партий была. И Каро-Канн я научился штурмовать так, что ни в одном дебюте лучшей статистики не добивался. Да и в целом, стал лучше играть против классных игроков, способных мгновенно перейти в контратаку.
И заслуга Ясера в этом есть. А еще он подарил мне свою чудесную книгу "Пять корон" про матч Каспаров-Карпов (1990), которую я и сейчас изредка перелистываю с удовольствием. Дарственная надпись от Сейравана, кстати, тоже была ноу-нонсенс: он не прочил меня в чемпионы мира, но предрекал, что скоро стану "one of us", то есть не просто гроссмейстером, а реально сильным игроком. Так и случилось, хотя в топ-10, в отличие от Сейравана, войти не удалось. Впрочем, и так неплохо получилось)
Двадцать пять лет назад я прилетел в Лондон.
...Ну так вот, а в 2000 году я ехал уже в третий раз на Мэн. И поехал так, чтоб успеть посетить матч К.....-Крамник, игравшийся в Лондоне. Надо сказать, что за семь лет прошедших после поединка Каспаров-Шорт, статус матча сильно упал.
Призовые были чуть ли не в два с половиной раза меньше, играли не в театре Савой в самом центре Лондона, а в Риверсайд студиос, расположенных в Хаммерсмите.
Брендинг был очень скромный. Зрительский зал небольшой. Ощущения исторического события не было...
Возможно, интерес был меньше, так как Шорт был британцем, а Крамник - нет.
Но интересные воспоминания очевидца!
О том, как изменились турнирные шахматы за четверть века. Не буду
анализировать тут саму игру - это отдельная большая тема, и я про неё писал, а именно обстановку в шахматном мире, поведение игроков на турнире, и т.д.
1. Было гораздо меньше топовых турниров. 4-5 в год, и все дружно следили за партиями Вейка, Линареса, Дортмунда. Официальных соревнований было существенно меньше - ФИДЕ с грехом пополам проводило в среднем полтора турнира в год - а попадание в чемпионат мира по нокаут-системе было чуть ли не единственным способом выйти в люди для большинства даже сильных гроссмейстеров. При этом сроки, да и само проведение этих чемпионатов каждый раз было под вопросом - зато и призы в них были столь же шальные, и для многих крайне значимые - на фоне относительной бедности шахматного мира, приличное выступление в нокауте приносило двухлетний, а то и более доход игроку, не входящему в элиту.
Про онлайн нечего и говорить. Рапидов почти не было - об этом чуть ниже. Зато партии и поединки не сливались меж собой. Каждая значимая партия, каждый турнир были на слуху. Они анализировались в печати, при этом самые ключевые поединки комментировали сами топовые игроки - в основном это делалось обстоятельно, и давало пищу для размышлений как шахматистам клубного уровня, так и коллегам. Тон задавал Каспаров - его комментарии были всегда интересны и достаточно широко открывали дверь в подготовительный и мыслительный процесс великого чемпиона.
Вокруг еще было много легендарных игроков прошлого - так, Корчной выиграет летом 2001го очень сильный турнир, посвященный собственному семидесятилетию, а поколение младше - Карпов, Белявский, Тимман бились вовсю на верхних этажах шахматной иерархии. Вообще самоощущение, даже не у самых топовых гроссмейстеров, было несколько иным. Шахматы были для многих делом всей жизни, самовыражением. Пообщаться с таким человеком, прикоснуться к его мудрости и знаниям было большой удачей.
Шахматы в этом плане оказались очень жестокой штукой для возрастных игроков - с приходом сильных движков авторитет, опыт, и все несомненные достижения и открытия игроков 50+ стали стремительно девальвироваться.
2. Быстрых шахмат почти не было. Уникальный Melody Amber для элиты да Майнц/Франкфурт для всех. Никаких чемпионатов мира по рапиду и блицу. Да и чемпионатов стран по быстрым практически не было. Локальные турниры конечно были всегда, но не о них речь. Денег вообще было на два порядка меньше в шахматах, и организовать рапид, да так, чтоб найти на него солидные призы, было нерешаемой задачей. А иначе, кто поедет на три дня за тридевять земель, ради чего? Точечно - где-то, как-то, к юбилею... А так нет.
3. Контроль - тогда только начали разговоры о том, что необходимо ускоряться - до сих пор не понимаю зачем, ведь ускорение имеет смысл в основном, чтоб можно было сыграть больше, чем одну партию в день. Но пока в основном играли с шести/семичасовым. Часты были цейтноты, и сценарий, когда у одного или обоих игроков оставалась минута на 5-10 ходов возникали нередко. Впрочем, эпоха висящих флажков подходила к концу, и электронные часы уже практически вытеснили механические. Хотя в некоторых клубных турнирах старые тикающих механизмы продержатся еще лет десять, а в домашне-парковом блице их можно встретить и сейчас.
4. Было довольно много круговиков со средним 2500-2600. Примерно, 12-15 категории. Сейчас и турниров такой категории почти не организуют, и сами категории крайне редко используют, говоря о силе турнира. А тогда приглашали или не приглашали игрока, чтобы удержать/повысить категорию турнира. А еще было намного больше сеансов одновременной игры. Событием был приезд известного гроссмейстера на сеанс, иногда приправленный лекцией.
5. Тогда не было супер-опенов. Игрок первой десятки почти НИКОГДА не садился в опен. Не было смысла. Зато были лучше условия средних опенов, где практически любому гроссмейстеру давали прием, а призы были повыше, чем в сегодняшних средних опенах - с поправкой на инфляцию.
6. Тогда анализировали после партии. Да, руками. С соперником. При этом были игроки, которые после поражения отказывались анализировать с соперником - и таких в кулуарах осуждали. Анализ мог длиться полчаса-час, обычно к нему подключались коллеги. Оценок компьютерных не было вовсе - хотя все сильные игроки уже стали работать с машинами во второй половине девяностых. Но никто не говорил "+0.9", была оценка "столбик". Компьютер в основном использовался как база данных. Ставить позицию на анализ не имело смысла - хотя многие проверяли уже все идеи с компом - раз за разом отмахиваясь от его оценок. Особых античитерских историй еще не было. Готовились с компом, но на серьезные турниры все ездили с тренерами - и даже еще с книгами/журналами, хотя главным источником информации уже стал TWIC (The Week in Chess), выходивший - и до сих пор выходящий каждый понедельник сборник всех партий, сыгранных за неделю.
Все мы начинали вторник с обработки этого материала.
6. Тогда на всех турнирах вечерами собиралась компания игроков. Поговорить, выпить, поиграть в карты (русскоязычные обычно играли даже не в покер, а в популярный тогда среди шахматистов белот/деберц). Вообще атмосфера была более богемная. Гроссмейстер (особенно уровня топ-100) ощущал свой статус немножко иначе. Представить игрока 2600+, дающего уроки между партиями, было невозможно. Так же как представить игрока топового уровня, играющего онлайн-турниры во время круговика. Да что там, онлайн - даже в блиц на турнирах не играли.
То есть, да, карты, может выпить, еще что-то. Но если шахматы, то серьезно.
А вот спортивный режим на турнире соблюдался куда менее строго. Напиться в стельку было вполне в норме даже для некоторых топовых гроссмейстеров. Курильщиков тоже было на порядок больше. Подготовка к партии могла быть очень краткой - да и дома многие даже сильные гроссмейстеры работали мало. Таким образом у "аналитиков" было преимущество: мы работали круглый год и нивелировать это преимущество, посмотрев на компе вариант за пару часов тогда было просто невозможно. Тогда еще удавалось нередко заготовить важную новинку, меняющую оценку всего варианта. Многие новинки вынашивались месяцами/годами, и даже не применялись в ожидании более важной партии. Готовиться к противнику было легче, ибо дебютный репертуар даже сильнейших игроков был куда более узким. Мало кто играл с двух рук, и обычно у шахматиста был один основной дебют черными на е4/d4, и один, который изредка применялся.
9. Во время игры было много бесед. Сегодня это трудно представить. И это не всегда было обсуждение матча "Реал-Барселона" - нередко говорили и о позициях, в том числе, в своих партиях. Сейчас практически исчезла эта практика, и слава богу.
10. Общение на турнирах было затруднено. Выходцы из Союза, южной Европы, Южной Америки, Азии зачастую попадали в какие-то (не очень) забавные ситуации, просто из-за незнания английского. Помню, сколько раз мне доводилось выступать переводчиком, при чём не только с/на английский, но на немецкий и испанский, которые знаю совсем не здорово. Просто и игроки, и организаторы испытывали языковые проблемы...
Так обстояли дела, когда деревья и компьютеры были большими. В тех временах была своя прелесть. В нынешних - своя.
Мои заметки не претендуют на полноту, и буду рад дополнениям и уточнениям коллег.
У гениального Роберта Шекли есть прекрасный рассказ.
В нем люди, о которых на Земле упоминают чаще и в более благоприятном контексте, получают определенные привилегии в Раю.
В частности, они могут играть в настольные игры, некоторые могут смотреть телевизор, а самые заслуженные даже могут смотреть некоторые крупные спортивные события вживую.
Это фото Корчного с его неповторимой ухмылкой, словно сделано во время просмотра какого-то современного турнира. Вообще, мне кажется, Виктору Львовичу, несмотря на его уникальную способность меняться вместе со временем, нынешние шахматы бы не понравились. Зато как бы он был хорош в твиттере...
Keith Arkell - английский гроссмейстер установил рекорд, прибавив 55 очков рейтинга за несколько месяцев. Да какой же это рекорд, скажете вы? А такой. Английскому гроссмейстеру 64 года. Да, можно указать на то, что до того он упал до негроссмейстерского рейтинга 2317, но всё же. Играя почти исключительно в опенах. Играя против соперников, большинство из которых годится ему во внуки. Кейт (на русском непонятно, как правильно транскрибировать имя, ибо транслитерация нормальная невозможна) поставил себе цель прибавить еще 50+ очков и вернуться на уровень 2430. Пожелаем ему удачи!
Keith Arkell - Кейт (на русском непонятно, как правильно транскрибировать имя, ибо транслитерация нормальная невозможна) поставил себе цель прибавить еще 50+ очков и вернуться на уровень 2430. Пожелаем ему удачи!
Kazus: Многие неправильно произносят, правильно так:
У меня был врач с таким именем, а у свояченицы - начальник.
А как «Кейт» произносится женское имя Kate.
Со слуха получается Кис ( Keith Vorobyaninov.) или Кит.
Премьер-министр Биньямин Нетаньяху и председатель Еврейского агентства для Израиля Натан Щаранский встречаются с победителем Кубка мира по шахматам Борисом Гельфандом в канцелярии премьер-министра в Иерусалиме.
Фото:Амос Бен Гершом
Эмиль Сутовский
Как я играл с премьерами.
Этой фотке лет двадцать. Она не совсем постановочная.
Боря Гельфанд не раз садился за доску с Натаном Щаранским. Я тоже играл с Натаном не раз в девяностые. И он действительно играл в силу приличного кмс. Со своим отработанным репертуаром. И не случайно, что Натан как-то обыграл Каспарова в сеансе.
Теперь насчет Биби. В разгар кампании 1996 года, оба главных кандидата пытались получить голоса русской улицы, и оба обратились к шахматам.
Биби приехал в Академию Шахмат в Рамат-Авиве, где собрались сильнейшие игроки страны и любители шахмат.
Сели за доску - напротив Биби сел Боря Альтерман. И оказалось, что Нетаньяху вполне себе умеет.
Игрок он не ахти, но бодро переставляет фигуры и не ставит их под бой. Оценивать это на разряд не берусь, но очевидно, что как минимум когда-то играл регулярно.
Но куда более забавный случай был связан с Пересом. Alik Gershon и я были приглашены к Пересу, бывшему тогда премьер-министром. Алик как чемпион мира до 14, сел играть, и дал Пересу белые фигуры. Шимон посмотрел на доску вдумчиво и сыграл 1.f2-g3.
Вокруг переполох. Журналисты, свита и прочие поняли, что это не очень здорово получается. И тут Перес - голова, конечно, всё просёк. Он перевернул доску, и сказал Алику, давай ты белыми. И тогда всё получилось. На 1.е4 премьер бодро сыграл 1...е5, на 2. Kf3 чуть менее уверенно, но всё же 2...Кf6 - пофоткались и согласились на ничью.
.
